А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мишутка повернулся узнать, куда смотрит отец. Позади стояла Дуня и улыбалась.
– Сам звал, вот я и иду за тобой.
– Ну да… – Лицо его просветлело, и он поторопил отца. – Говори при ней, все говори.
Лука почесал бороду.
– Такое дело… Барышня с дачи сама приходила, с Аннушкой толковала, меня дождала и просила, чтоб ты к ней пришел… Ты там у них радиоприемник поставил, все будто работал он хорошо, а сейчас испортился. Всенепременно наказывала прийти. Вот я и говорю.
– Только? – коротко спросил Мишутка.
– Больше ничего, – ответил Лука.
– Вечером бы сказал. Стоило из-за этого сюда переться.
– Да что ж, сынок… – Лука опять почесал бороду. – Она барышня обходительная, очень просила, чтобы поскорей… Почему не уважить?
– Ладно, тять. – Мишутка посмотрел на Дуню и отца. – Сейчас не успею на дачу, а после работы схожу, сделаю, что просили.
– Ну, я пошел. – Лука повернулся и двинулся к калитке.
– А мы обедать поехали? – весело и громко сказал Мишутка Дуне, но сейчас же замолчал: лицо Дуни сморщилось от какой-то внутренней боли, а в глазах стояли слезы.
– Ты нынче обещал со мной вечером… А сам к этой пойдешь? Все туда отлыниваешь? Закручивает тебя профессорская дочка? Я все знаю, как ты у ней чаи распиваешь, как разгуливаешь… Подлец ты.
– Дуня, пойми! Я должен там быть, – крикнул Мишутка.
Дуня бросилась от него бежать к столовке, где ждал ее паренек. Она подбежала к нему и вдруг почти безумно сказала:
– А вот подкараулю… А я вот подсмотрю.
Петюшка Живец только недоумевающе хлопал глазами.
XV. ТОВАРИЩ АКСТ, ИНСПЕКТОР УГРОЗЫСКА
Тах подошел к окну кабинета угрозыска и посмотрел на улицу.
– Еще никого не видать.
Акст, сидевший за столом, сказал, шевеля своими черными жесткими бровями:
– Они приедут ровно в назначенное время, инженер Гэз – воплощение научной аккуратности. Вы будете меня благодарить за то, что я вас познакомлю с ним.
Под окнами затарахтел автомобиль и гукнул три раза.
Акст сказал Таху:
– Это они. Ярко-синий кузов, бородатый шофер, седоков двое, так?
– Совершенно верно.
– Товарищ Аркадий, – приказал Акст своему секретарю, сидевшему за маленьким столиком в углу кабинета, – дай мне те две папки, которые ты приготовил. И потом иди встретить инженера Гэза и товарища Зубова, проведи их прямо сюда.
Акст принял две папки бумаг, положил их около себя и приподнялся со своего кресла. В распахнутую дверь быстро вошел Гэз с тугим портфелем и с неизменной трубкой во рту. За ним скромно вошел Мишутка. Аркадий закрыл дверь и взглянул на Акста.
– Я пригласил вас, граждане, затем, чтобы… – начал Акст и улыбнулся. Тах рассеянно зевнул, это у него бывало при сильном волнении, и почему-то перебил Акста:
– …сообщить вам пренеприятное известие? Это из Гоголя.
Все засмеялись, и это вышло хорошо.
– Знакомьтесь, товарищи, – просто и любезно сказал Акст.
Тах и Гэз подали друг другу руки, а Гэз представил Мишутку:
– Товарищ Зубов Михаил Лукич. Мой помощник.
– Теперь садитесь, товарищи. Вот на эти кресла, прошу вас, доктор, и вас, инженер. Товарищ Зубов, придвиньте себе кресло от стены сюда ближе. Аркадий, запиши наш разговор, но только не теряй стенограмм, брось такие привычки.
– Я буду курить, – полувопросительно обратился Гэз к Аксту.
– Пожалуйста, – ответил Акст и уселся в свое кресло. – Так вот, я должен начать немножко издалека. В прошлом году к нам поступили два одинаковых заявления из двух разных учреждений. Из рентгеновского кабинета Центральной городской больницы было похищено два амперметра. Кабинетом заведовал и заведует доктор Тах.
Акст повернул голову к Таху, и тот слегка поклонился. Гэз выдохнул громадный клуб дыма и закусил зубами трубку. Акст продолжал:
– Точно такая же кража, тоже двух амперметров, была приблизительно в то же время произведена и из лаборатории отдела точной механики завода «Красный химик» у инженера Гэза, который изволит здесь присутствовать.
Тах сделал движение вперед и вопросительно взглянул на Гэза. Инженер утвердительно кивнул головой.
– Продолжайте, просим, – отозвался Мишутка со своего места, как будто он был на интересном докладе и сгорал от нетерпения.
– А приблизительно через две недели после покражи и вы, инженер Гэз, и вы, доктор Тах, обнаружили, что пропавшие амперметры оказались на своих местах.
– Не совсем так, – отозвался Тах. – У меня нашлись не пропавшие миллиамперметры, а просто на месте пропавших аппаратиков я обнаружил другие, не те, которые были украдены… Это было в вашем присутствии, товарищ Акст.
Инспектор Акст пошевелил своими жесткими бровями.
– Маленькое отступление, которое сейчас сделает кое-что ясным. Вы, доктор, привезли ваши амперметры? И вы, инженер Гэз?
Инженер и доктор протянули Аксту по свертку.
– Ваш, доктор, сверток из белой бумаги. В свертке два амперметра, найденные вами на месте украденных. Их я держу в левой руке, а в правой у меня синий сверток. Здесь два амперметра, найденные вами, инженер Гэз, на вашем письменном столе взамен украденных. Верно?
Акст переложил руки свои крест-накрест и протянул свертки Таху и Гэзу.
– Теперь я исправляю ошибку вора, который хотел вернуть потерпевшим украденные вещи, но перепутал. Белый сверток должен получить инженер Гэз, а синий принадлежит рентгеновскому кабинету, Извольте, доктор.
Гэз быстро разорвал белую бумагу и вынул два маленьких аппаратика.
– Да, это они, – сказал Гэз.
В свою очередь Тах развернул синий сверток и засмеялся.
– Они самые.… Надо благодарить в лице товарища Акста наш уголовный розыск за эту услугу, которую он оказал нам. – Тах обернулся к Гэзу. – Товарищ Акст очень кстати познакомил нас, не правда ли?
– Даже более чем кстати. Смею вас уверить, доктор, – улыбаясь, отозвался Акст, – это еще не все. Историйка с амперметрами закончена, но она – только начало большой истории. И от вас, доктор, и от вас, инженер Гэз, к нам время от времени поступали кой-какие заявленьица. Они попадали ко мне, и у меня такое впечатление, что дело тут касается вас обоих… Прошу вас взять сейчас по папке и каждый из вас пусть сейчас про себя прочтет вот по этой одной странице.… Здесь напечатано краткое содержание ваших заявлений и наших дознаний.… Пожалуйста.
Гэз положил папку на колени и начал читать. Тах из своей папки вынул лист, исписанный на машинке, и только взглянул на первые строчки, как уже вскочил с кресла и произнес:
– Неужели?
Акст молча курил папиросу и наблюдал за своими гостями. Потом потушил окурок и кивнул секретарю:
– Аркадий.… Стенографировать не надо.… Сейчас мы будем разговаривать неофициально.
Гэз долистал всю папку и спокойно положил ее на стол.
– Да…
Черная голова Акста откинулась назад, и он обратился к Гэзу.
– Насколько я понимаю, дело здесь идет об электромагнитных волнах, примешаны радиоизлучения, короткие волны, сигналы? Как вы себе теперь представляете дело?
Гэз набил трубку и искоса взглянул на Таха, который жадно вчитывался в содержимое папки.
– Я буду говорить такие простые для нас, физиков, вещи, но вряд ли для вас…
– Говорите, инженер, – на секунду оторвался от чтения Тах.
– Говорить об электромагнитных волнах? Да, нужно. Потому что, как видно из этих бумаг… Но, впрочем, сначала о волнах… – Гэз яростно затянулся из трубки. – Может ли сила действовать на расстоянии в абсолютной пустоте? Вот вопрос, который волновал физиков в прошлом столетии. И существует ли такое абсолютно пустое пространство, совершенно свободное от каких бы то ни было материальных частиц? Если бы существовало такое пустое пространство, то мы должны были бы признать и существование таинственных сил, которые действуют на расстоянии вне зависимости от материальных частиц, заполняющих пространство. И оказалось, что абсолютной пустоты не существует. Все факты говорят за существование мирового эфира, который наполняет вселенную. Он обладает свойством чрезвычайной упругости и способности к волнообразному движению, которое распространяется во все стороны…
Кеплер первый разложил солнечный луч на составляющие его цветные лучи. Ньютон дал классическое объяснение этому опыту, показав, что цвет лучей зависит от длины эфирных волн, которые мы теперь называем электромагнитными. Последующие работы показали, что в природе существует масса таких электромагнитных волн. Окружающий нас эфир постоянно находится в волнообразных колебаниях, которые пронизывают пространство. Гершель в 1880 году открыл тепловые лучи, Герц в 1891 году – электрические лучи, а Рентген в 1895 году – свои икс-лучи. Все это оказались явления одного порядка – электромагнитные колебания, распространяющиеся в эфире со скоростью света в 300 тысяч километров в секунду, но различающиеся длиною волны.
Электрические радиоволны имеют длину до нескольких километров, станция имени Коминтерна излучает волны в 1450 метров длины, почти полтора километра. Есть и короткие радиоволны – до нескольких метров длины, это уже переход к волнам Герца. Волны Герца переходят в тепловые лучи, длина которых приблизительно от 0,3 сантиметра до 0,8 микрона. А микрон – это одна тысячная доля миллиметра. От тепловых лучей переход, при все уменьшающейся длине волны, к волнам красного цвета через семь цветов видимого спектра. Дальше – открытая Мелликеном в 1923 году мелликеновская часть спектра, представляющая переход к рентгеновским лучам, длина которых начинается от 0,0001 микрона и меньше. За рентгеновскими лучами идут гамма-лучи, с ничтожнейшей длиной волны.… И, может быть, за гамма-лучами…
– За гамма-лучами идут це-лучи, – неожиданно сказал доктор Tax и побледнел. Он оперся обеими руками на стол и обвел присутствующих взглядом. – Це-лучи имеют бесконечно малую длину волны и излучаются человеческим мозгом.
– Следовательно, насколько я понимаю, вы думаете… – начал Гэз.
– Я не думаю, а докажу вам, что… це-волны обычного электромагнитного характера, но с бесконечно малой длиной, существуют!
– Если эти волны излучает человеческий мозг, – спросил Акст, – и вы, доктор, владеете способом уловить их…
Гэз приподнялся и поклонился доктору:
– То вопрос о чтении мыслей близок к разрешению?
– Он решен, равно как и вопрос о передаче мыслей на расстояние, – сказал Tax и побледнел еще больше.
XVI. ЗЕРКАЛЬНЫЙ ШКАФ ПРОФЕССОРА ТОЛЬЕ
Прохладная апрельская ночь мягко сползала на затихающую землю. Небо, как темная парча с бубенчиками звезд, будто неслышно звенело.
Мишутка своей обычной упругой походкой направлялся к даче Илоны. Он проходил березовой рощей, смело ступая по просохшей дороге. В просвете деревьев низко висела крупная зеленая звезда, как виноградинка. Мишутка взглядывал на нее, и какое-то беспокойство закрадывалось в него. Окружавшая его тишина переставала быть для него понятной. В казавшемся безмолвии он улавливал странные звучания, будто тысячи тысяч крохотных металлических бубенчиков шелестели под действием невидимых воздушных струй и звенели.
Звучание спускалось как будто от далеких мигающих звезд и окутывало Мишутку. И сама земля не казалась ему молчащей. Он чувствовал, что она живет, дышит и слабо колышется от пробуждающейся весенней дрожи. Деревья стоят как невесты, ожидающие своих возлюбленных, овеянных думой о предстоящей радости сближения. Цепкими корнями вцепились деревья во влажную сыть отдохнувшей земли, жадно пьют и тянут густые весенние соки, гонят их по сосудистым пучкам стволов и ветвей к набухающим жирным почкам. Но земля жива для Мишутки.
Она кажется ему матерью, к сосцам которой припали наголодавшиеся и вкусно чавкающие детеныши. И слышит Мишутка, как живет земля, и звучит далекое распростертое пышное небо.
Он отворил калитку и прошел на кухонное крылечко дачи. Постучал. В окнах зажегся свет ламп. Ему отворила Глафа. Он вошел в дачу.
Из-за серой тени куста, росшего около дачи, медленно приподнялась темная фигурка девушки, осторожно огляделась и прислушалась, как захлопнулась входная дверь за вошедшим в дачу Мишуткой.
За рощей в поселке ожесточенно лаяли собаки. Вдали на горизонте стояло зарево из огней большого города, кидая смутный отсвет на дачу и палисадник, через который медленными тонкими шагами кралась девушка. Она подошла к даче и заглянула в окошко.
Зеленая занавеска висела изнутри и закрывала середину окна, оставляя две боковых щелки, через которые были видны кусочки комнаты. Справа у стены – диван. Налево видна дверь в другую комнату, в которой стоит высокий зеркальный шкаф. Зеркало отражает письменный стол, на котором навалены книги. Низкая лампа светит тускло из-под круглого фестончатого абажура. Тень от спинки высокого кресла угольником ложится на косяк полуоткрытой двери.
Девушка прильнула к стеклу. Расплывчатые силуэты проплыли по зеленому полю занавески. Яркое пятно внесенной в первую комнату лампы надвинулось на окно, потом остановилось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов