А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Мы были уже на середине пути между многих русел, и конь перепрыгивал, тут и там делая огромные скачки, одно-два из них, когда луна достигла последнего камня, замыкающего арку ее пути. А затем произошло нечто удивительное и ужасное – луна покатилась вниз, вертясь, как ступица колеса Судьбы, ведомого богами, и катилась все быстрее и быстрее. Словно у луны нашего мира, у этой тоже было человеческое лицо, и то ее лоб, то подбородок попеременно оказывались сверху. Ошеломленный, я смотрел на это в ужасе.
На равнине раздался волчий вой. Уродливый страх начал заполнять пустоты в моем сердце; самоуверенности у меня тоже сильно поубавилось! Конь умерил свой стремительный бег, насторожил уши и раздувал ноздри, высушенные ветром его собственной ликующей скачки. Но луна, трясущаяся, как колесо старой колымаги, вниз по склону небес, пробудила во мне ужасные предчувствия! Она закатилась, наконец, за край горизонта и исчезла, и весь ее свет исчез вместе с ней.
Могучий мой конь как раз перепрыгивал через широкую мелкую протоку, когда темнота накрыла нас своей сетью. Он кивнул, его стремительность перебросила его беспомощное тело через впадину, он упал и остался лежать там, где упал. Я вскочил, встал перед ним на колени и ощупал его с ног до головы. Я не нашел ни одной сломанной кости, но то, что лежало передо мной, больше конем не было. Я сел на его тело и закрыл лицо руками.
Глава 32
МАЛЕНЬКИЕ ДРУЗЬЯ И МЕШКИ
Мучительный холод пришел вместе с ночью. Тело подо мной быстро остыло. Вой волков стал ближе; я слышал, как их лапы мягко касаются каменистой земли, их быстрое дыхание наполнило воздух. Сквозь темноту я видел множество горящих глаз; их полукольцо сжималось вокруг меня. Мое время вышло! Увы, у меня не было под рукой даже палки!
Они стремительно приближались, их глаза горели неистовым огнем жадности, их черные глотки раскрылись затем, чтобы сожрать меня. Я ждал их, потеряв всякую надежду на спасение. Ненадолго они задержались около коня, а затем подобрались ко мне.
Быстро и безмолвно облако зеленых глаз исчезло где-то в стороне. Кто-то прогнал волков, с воплем то слабее, то сильнее волчьего завывающего плача; я узнал по их крику – это были коты, возглавляемые одним – огромным и серым. Кроме его глаз я не мог разглядеть ничего, но все же я узнал его – по росту и цвету. Чудовищная битва преследовала меня, и лишь ее отголосок добрался до меня сквозь тьму. Даже если мне удастся ее избежать, конечно же, эта было то сражение, которое ждало меня! Только что в этом толку? Мой первый шаг обернулся падением! И мои враги, кем бы они ни были, могли видеть и вынюхивать меня в темноте.
В конце концов вой волков стих, а кошачий вопль стал сильнее. Послышались мягкие шаги, и я понял, что это значит – коты справились с волками! Через мгновение зубы острее бритвы вцепились мне в ногу, мгновением позже коты водопадом посыпались на меня, кусая за все, что можно было укусить, бешено рвали меня где придется и повсюду. Множество навалилось на мое тело, и я не мог спастись бегством. Как одержимый, я вертелся под злобной стаей, каждым кончиком пальца сопротивляясь собственной гибели. Я отрывал их от себя, я давил их под собой, но напрасно: когда мне удавалось отшвырнуть их прочь, они цеплялись за мои пальцы, как банный лист. Я топтал из ногами, колол пальцами в глаза, ловил их челюстями, значительно более сильными, чем у них, но так и не смог избавиться хотя бы от одного из них. Неустанно они выискивали местечко на мне для нового укуса; они растягивали мою кожу вдоль и поперек; они шипели и вертелись у самого моего лица – но ни разу не дотронулись до него до тех пор, пока, отчаявшись, я не упал на землю; и тогда они оставили мое тело и бросились на лицо. Я встал, и немедленно они оставили его, с новой силой принявшись за мои ноги. Измученный, я вырвался от них и бросился бежать неизвестно куда сквозь плотную тьму. Они окружили меня и сопровождали плотным потоком, они то терлись, то прыгали передо мной, но больше не изводили. Когда вскоре я упал, они дали мне время отдохнуть; когда же из страха упасть я пытался идти тише, они снова принимались за мои ноги. Всю эту печальную ночь они заставляли меня бежать – но они гнали меня по сравнительно ровной тропинке, так как я ни разу не свалился в овраг и, не заметив, миновал Лес зла и оставил его где-то позади, во тьме. И когда наконец настало утро, я был далеко от каналов, на краю равнины. Я был бы не прочь попытаться подружиться со своими преследователями, но, когда я оглянулся, котов нигде не было видно. Я устроился среди мхов, и скоро заснул.
Я проснулся оттого, что меня пнули. Мои руки и ноги были связаны и я снова был рабом у великанов!
«Какая разница? – сказал я себе. – Кому еще я буду принадлежать?» И я засмеялся от отвращения к самому себе. Второй пинок положил конец моему веселью, и вот так время от времени взбадриваемый теми, кто взял меня в плен, я смог наконец подняться на ноги.
Меня окружали шестеро из них. Они разобрали веревки, которые связывали мои ноги вместе, и потащили меня прочь. Я старался идти так ровно, как только мог, но они часто дергали обе веревки одновременно, и я без конца падал, а они снова пинали меня, чтобы поднять на ноги. Сразу же они приволокли меня с месту моей прежней работы, привязали меня за ноги к дереву, связали мои руки и вложили в левую ненавистный кусок кремня. Затем они улеглись поблизости и забросали меня опадышами и камнями, правда, попадали они в меня нечасто. Если бы я мог освободить свои ноги и дотянуться до палки, которую я приметил в нескольких ярдах от себя, я бы напал на всех шестерых! «Но ночью ведь придут Малютки!» – сказал я себе и успокоился.
Весь день я тяжело работал. С наступлением темноты они связали мне руки и оставили меня под деревом. Я спал долго, но часто просыпался, и каждый раз из-за того, что сердце обманывало меня и я видел сон, будто нахожусь среди детской толпы. Утром вернулись мои враги, прихватив с собой большой запас пинков, хотя мне с избытком хватило бы одного вида их скотской компании.
Время было к полудню, и я почти валился с ног от усталости и голода, когда услышал внезапный шум в кустарнике, за которым последовал взрыв переливающегося колокольчиками смеха, столь милый моему сердцу. Я с удовольствием испустил приветственный крик, и тут же ко мне взошел трубный зов слонят, жеребячье ржание и мычание телят, и из кустов появилась толпа Малюток верхом на маленьких конях, небольших слониках и медведиках; но шумели всадники, а не животные, на которых они восседали. Вместе с теми, кто был верхом, шли старшие мальчики и девочки, и одной из последних показалась женщина со смеющимся ребенком на руках. Великаны вскочили на свои толстые ноги, но были тут же встречены градом острых камней, кони встали им на ноги, медведи схватили их за талии, а слоны обвили их шеи хоботами, повалили их на землю и задали им такую трепку, какую великаны иногда задавали мне, но никогда не получали сами прежде.
В одно мгновение мои веревки исчезли, и я оказался в руках казавшихся неисчислимыми Малюток. Некоторое время я даже не мог видеть великанов.
Они заставили меня сесть, и ко мне подошла моя Лона, и, не говоря ни слова, стала меня кормить прекрасными желтыми и красными фруктами. Я сел и стал есть, и целая толпа охраняла меня, пока я был этим занят. Затем они привели двоих самых больших своих слонов и поставили их бок о бок, сцепили их вместе и связали им хвосты. Послушные создания могли развязать их одним легким движением и расцепить свои тела просто потому, что забыли бы о том, что должны идти вместе, но и хвосты и тела оставались в том положении, в которое их поставили их маленькие хозяева, и было ясно, что слоны понимают, что им нужно держаться параллельно друг другу. Я поднялся и улегся в ложбину, образованную их спинами; и мудрые животные не дали мне упасть, так как, почувствовав на себе мой вес, прижались еще крепче, и, опираясь друг на друга, устроили мне еще более удобное лежбище. Правда, мои ноги выступали за их хвосты, но голова лежала на ушах каждого из них. Затем некоторые из меньших детей, словно телохранители, выстроились в одну линию, восседая на своих животных, за спинами каждого из моих носильщиков; из всего этого образовался целый караван и вся процессия тронулась в путь.
Я не пытался строить предположения о том, куда они несут меня, я доверился им и был почти так же счастлив, как и они. Щебеча, смеясь, весело играя со мной поначалу, они стали спокойны, как судьи, когда заметили, что меня клонит ко сну.
Я проснулся: внезапный музыкальный гул словно пригласил меня открыть глаза.
Мы двигались через лес, в котором они находили младенцев и который, как я подозревал, тянулся до самого горячего потока.
Крошечная девочка уселась совсем рядом с моим лицом и смотрела на меня сверху вниз, словно задабривая, а затем сказала, а остальные, казалось, прислушивались к ее словам.
– Мы хотим обратиться к нашему королю с петиссией, – сказала она.
– И что же в ней, малышка? – спросил я.
– А ты можешь заклыть глаза на минутку? – ответила она.
– С удовольствием! Вот, пожалуйста! – ответил я и зажмурил глаза.
– Нет, нет! Я скажу, когда будет надо! – воскликнула она.
Я снова открыл их, и мы разговаривали друг с другом и смеялись вместе еще почти целый час.
– Заклой глаза! – вдруг сказала она.
Я закрыл глаза и не открывал их. Слоны остановились. Я услышал приглушенный шум, что-то шуршало и суетилось вокруг меня, а затем наступила тишина – так как в этом мире случается тишина, которую можно услышать.
– Открой глаза! – крикнули где-то неподалеку голосов двадцать разом; но, когда я сделал то, о чем они меня просили, вокруг не было видно ни одной живой души, кроме слонов, на спинах которых я восседал.
Я знал, что дети умеют поразительно быстро исчезать с дороги – великаны научили их этому; но, когда я приподнялся и осмотрелся вокруг (а вокруг был пустой лес, и кустов поблизости не наблюдалось), и не обнаружил ни рук, ни ног, прячущихся детей, я застыл, вытаращив глаза от удивления.
Солнце садилось и быстро сгущалась темнота, когда я услышал пение множества птиц. Я прилег послушать их, твердо уверенный в том, что, если я оставлю в покое спрятавшихся детей, на долго их не хватит, и вскоре они появятся снова.
Пение переросло в настоящий маленький шторм из птичьих голосов.
«Это наверняка дети все устроили! Но как они смогли заставить птиц петь?» – сказал я себе, пока лежал и слушал.
Тем не менее вскоре где-то наверху, на дереве, под которым стояли мои слоны, я заметил легкое движение среди листьев и присмотрелся к нему более внимательно. Внезапно на темном фоне листвы появились светлые точки, пение прекратилось, и взрывом детского смеха треснул воздух. Со всех сторон появились светлые точки в листве – на деревьях было полно детей! Заливаясь хохотом, они стали спускаться вниз, и некоторые прыгали с ветки на ветку с такой скоростью, что я с трудом мог убедить себя в том, что они при этом не падают. Я оставил свою подстилку, и тут же меня окружили – ликуя оттого, что цель их веселой шутки столь удачно поражена. С величавым достоинством слоны удалились на отдых.
– Но отчего же, – сказал я, когда улеглась немного их бурная радость, – я не слышал прежде, чтобы вы пели, как птицы? Даже когда я понял, что это были вы, я с трудом мог в это поверить!
– Ах, – ответил один из самых веселых, – но мы же не были тогда птицами! Мы были бегающими созданиями, а не летающими! Раньше мы прятались в кустах, но потом мы перебрались в место, где кустов нет, только деревья, и поэтому стали строить гнезда. А когда мы стали строить гнезда, то превратились в птиц. А раз уж мы превратились в птиц, то и должны вести себя, как птицы! Мы попросили их научить нас петь по-птичьему, и они нас научили, и теперь мы и есть самые настоящие птицы! Пойдем, я покажу тебе мое гнездо. Оно не слишком большое и не годится для короля, но его вполне хватит для того, чтобы король мог посмотреть на то, как я в нем сижу!
Я ответил, что не смогу подняться на дерево в темноте, если не буду видеть дороги; а вот когда оно взойдет, я попробую.
– У королей редко бывают крылья! – добавил я.
– Король! Король! – закричал один из них. – А вот, знаешь, ни у кого из нас тоже нет никаких крыльев, – зачем они нам, эти дурацкие крылья? Руки и ноги намного лучше!
– Это правда. Я могу подняться без помощи крыльев – и принести соломы для своего гнезда!
– Точно! – ответил он и удалился, посасывая палец.
Мгновение спустя я услышал, как он зовет меня из своего гнезда, откуда-то с высоты огромного орехового дерева.
– Приходи посмотлеть, король! Спокойной ночи! Я спу!
И я больше не слышал его до самого утра, когда он разбудил меня.
Глава 33
РАССКАЗ ЛОНЫ
Я устроился под деревом, и одна за другой, группами, дети оставляли меня и забирались в свои гнезда. Они всегда были по ночам такими усталыми и такими свежими утром, что они одинаково радостно отправлялись спать и просыпались поутру.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов