А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Что касается меня, то любые муссоны неизмеримо предпочтительнее стужи и сугробов величиной с дом.
– Поезжай и поживи немного в Фетии, и ты увидишь, что такое цивилизованный климат, – посоветовала Палатина.
– Хочешь, чтобы я утонул под дождем?
Я встал на защиту Лепидора, несмотря на мои личные ощущения. Здесь мой дом, и хотя я острее чувствовал холод из-за своей фетийской крови, я уже привык к этому климату.
– Я думала, тебе нравится быть мокрым.
– Есть маленькая разница между плаванием в море и плаванием по улице, – парировал я.
Палатина ухмыльнулась:
– Тебе бы понравилось. Я уверена, в тебе есть что-то от тюленя – ни у кого больше нет такого пристрастия к океану.
– И ты еще утверждала, что все фетийцы связаны с морем. Берегись, не то заговоришь как танетянка.
– Я предпочитаю Танет, – ответила Палатина, снова вдруг посерьезнев. Я понял это, потому что она начала играть с карандашом, водя им вверх и вниз по краю стола. – Танет растет, он куда-то движется. Достаточно послушать речи Олтана, чтобы это увидеть. Кэнадрат – большой Дом, с надежными торговыми маршрутами и кучей денег. Они могли бы спокойно сидеть и плевать в потолок, пока денежки текут к ним рекой, а всю энергию направить на то, чтобы попасть в Совет Десяти. Вместо этого, поскольку им хватает ума заранее видеть проблему, они задумывают рискованное новое предприятие. И с Домом Барка, который они едва знают. Будь на их месте фетийцы, они бы так не поступили. Они бы прикончили своих конкурентов, всадив им нож в спину, но палец о палец не ударили бы, чтобы попробовать начать что-то новое. Фетия живет за счет прошлой славы, и никого это не волнует.
Палатина зло скрутила карандаш. Тот выскочил из ее пальцев и, пролетев через всю комнату, ударился о тяжелые зимние портьеры. На лице девушки появилось виноватое выражение, когда она встала, чтобы его поднять.
– Но почему?
Палатина говорила о Фетии всего несколько раз, и я до сих пор не понял, что стало причиной упадка.
– Ты ничего не принимаешь всерьез, кроме точных наук.
Я вынужден был признать, что тут она права. Меня воспитали как дворянина, отец основательно обучал меня, ибо верил в образование. Но я всегда занимался только естественными науками. История, теология, право, грамматика – все эти предметы вызывали у меня острую скуку, особенно теология. А что до сочинений фетийских философов… одно время я ненавидел Фетию просто за то, что она столько их наплодила.
– Каждая страна имеет свою эпоху расцвета, – продолжала Палатина. – Двести лет назад Фетия выиграла Таонетарную войну и получила возможность развиваться. Но затем пришла Сфера, иерарх убил своего кузена и стал императором, и все развалилось. И ты видел, как Сфера переписала историю, чтобы сделать нас злодеями той Войны.
– Но почему вы им позволили? Я знаю, тебя там не было, конечно, но почему?
– Кто знает? – Она выразительно повела карандашом. – Это случилось, и кланы постепенно отдали все Танету. Двести лет назад Танета даже не существовало.
По крайней мере это я помнил, вместе с фрагментами истории других континентов. Танет основали беженцы, спасающиеся от опустошения Войны. Острова в проливе между двумя половинами расколотого континента Экватория показались им безопасным местом для жизни, защищенным несколькими милями воды от междоусобных войн на материке.
– Что натворил один, другой исправить может.
– Теперь ты цитируешь мне фетийских поэтов? А я всегда думала, ты их терпеть не можешь.
– Я не понимаю и десятой доли того, что они говорят, но могу при случае ввернуть цитату-другую.
– В Фетии ты никогда бы не преуспел. Там даже в ассамблее спорят о поэзии – лидеры кланов читают все. Помню, я присутствовала на одном заседании, когда еще был жив мой отец. Президент Мандрагор и президент Налассель схлестнулись из-за того, сочувствует Северий войне в своих эпических поэмах или нет. – Палатина слабо улыбнулась. – Мелочь, конечно, но она показывает, как низко мы пали. Но по крайней мере у нас еще что-то осталось: наша поэзия и наша музыка. Иногда мы даже можем спорить о философии.
– Но ведь Сфера закрыла все академии?
– Есть кое-что, что ты должен понять насчет Фетии, если собираешься иметь дело с Равенной. Я говорю «Фетия», но то же самое верно для Калатара и остальных островов. Ты этого не замечал, когда был там, потому что нас держали вдали от проторенных дорог. Жизнь Фетии происходит на улице. Наши города построены вокруг площадей, наши дома и дворцы построены вокруг дворов и садов, и сам император большую часть приемов устраивает под открытым небом. И даже в своих домах мы стараемся создавать большие открытые пространства. А это значит, что мы беседуем. Мы проводим часы в кафе, парках, колоннадах, общаясь с друзьями. Мы не сидим взаперти по одному и по двое и не плетем интриг. Ничто и никогда не остается тайным, и нет никакого способа помешать идеям циркулировать. Сфера закрыла академии, запретила демонстрации как еретические и ввела религиозную полицию, чтобы ересь не обсуждалась.
Но все эти меры результата не дали. На Архипелаге так же невозможно заткнуть людям рот, как остановить восход солнца. Вот почему Сфера ненавидит Калатар – и всех апелагов. Нами она не может управлять, как другими.
– Но танетяне тоже все свое время проводят на открытом воздухе, – возразил я.
Палатина покачала головой:
– Но не так. У танетян все вертится вокруг Домов, и влиятельные люди выходят наружу лишь для того, чтобы пройти от дома к дому. В Фетии все важное делается вне дома, и ты не будешь президентом клана, если люди тебя не видят. Ты не можешь прятаться. Вот почему Сфера и Архипелаг не могут сосуществовать вечно. Рано или поздно, сколько бы времени ни потребовалось, один из них уничтожит другого.
Глава 3
Мы ждали еще две недели, но Танаис так и не появился. Небеса над Лепидором оставались неизменно серыми и мрачными, разнообразие внес лишь, пятидневный зимний шторм, пришедший с юга. Необычный циклон, пересекающий три штормовые полосы, он нанес серьезный ущерб городу Джесрадену и земле Кортьереса южнее по побережью.
Через восемнадцать дней после отплытия Олтана в Лепидор прибыла манта Барка, каждые два месяца совершавшая рейс за железом, и привезла запечатанное послание от Гамилькара.
К счастью, отец уже вернулся к своим обязанностям, думал я, неся письмо наверх. Я все еще занимался некоторыми клановыми делами, но только из чувства долга.
– Войдите, – ответил Элнибал на мой стук.
Он, как обычно, сидел за столом и выглядел почти так же, как раньше. Но вокруг его глаз появились морщины, которые никогда не исчезнут, и на минуту меня охватила ненависть к мертвому Премьеру, которая пыталась отнять у нас Лепидор. Надеюсь, она плывет в загробной пустоте, навсегда отрезанная от богов, которым якобы поклонялась.
Я вручил отцу письмо, вложенное в непромокаемый тканевый мешочек с зашитыми в него грузиками. Элнибал выразительно поднял брови.
– Там есть вещи, явно не предназначенные для посторонних глаз. – Он встал и подошел к голубому глобусу, любовно изготовленной модели Аквасильвы, которая стояла в углу на своей подставке. Крошечный изогенератор в основании окутывал модель нашего мира в постоянно меняющиеся узоры облаков. Отец слегка повернул крепление и извлек из северного полюса глобуса тонкий металлический стерженек.
– Он рисковал, когда писал это письмо.
– Ты невнимательно смотрел, – сказал отец, возвращаясь к столу. – Взгляни на сургуч. Там есть оттиски печати Сферы и печати Премьера. Несомненно, подарок от его опекуна.
А его опекуном совсем случайно оказался Лечеззар, подумал я, досадуя на себя, что не заметил крошечного символа из пляшущих языков племени. Гамилькар уже доказал свою верность во время вторжения в Лепидор, но Равенна по-прежнему не вполне доверяла ему из-за его связи с Лечеззаром. В конце концов он танетский торговец, и есть вещи, о которых ему безопаснее не знать.
Металлический стерженек имел крошечные несимметричные зубцы, особый узор, который откроет замок на этом пакете и больше нигде. Гамилькар дал нам его перед отплытием, на случай, если когда-нибудь ему понадобится отправлять конфиденциальные сообщения. Я не ожидал, что этим ключом воспользуются так скоро.
На самом деле мешочек был сделан из тонкой металлической сетки, покрытой промасленной тканью, и заперт на горлышке цилиндрическим замком с четырьмя отверстиями для ключа для вящей сложности. Должно быть, он стоил целое состояние, поскольку работа была филигранная. Только короли, экзархи и торговые лорды могли позволить себе такого рода защиту, а премьерскую эмблему на печати не могли купить никакие деньги.
Отец вставил ключ в замок, повернул его, затем протолкнул чуть дальше, после чего открыл мешочек и вытащил письмо, написанное на нескольких страницах дорогого пергамента.
Пока мы его читали, в кабинете стояла тишина, нарушаемая только криками из сада, где несколько моих кузенов и их друзей радовались редкому солнечному дню.
– Ну и что ты думаешь? – спросил отец, когда я дочитал последнюю страницу.
– Он не станет рисковать. Нужны заверения от диссидентов, что они заинтересованы, подтверждение, что они могут платить, связь через третью сторону. Даже это письмо не упоминает никого конкретно.
Мой отец кивнул.
– Он гораздо осторожнее, чем Дом Кэнадрата, но, учитывая его положение, я не удивлен. Кэнадрат может позволить себе массу новых предприятий; Гамилькар – нет. Но он намерен расширить бизнес на Архипелаге, когда наладит его, и вкладывать деньги в другие отрасли, кроме оружия. Я бы сказал, что он не уверен в шансах Танета на выживание.
Я не увидел в письме ничего такого, и Элнибал, должно быть, заметил мою досаду.
– Не переживай, я тридцать лет читаю политические письма. Надо одолеть не одну дюжину, прежде чем научишься распознавать ложь и читать между строк, и все равно иногда будешь что-то упускать.
– Он хочет, чтобы мы установили контакт с лидерами еретиков в Калатаре, – сказал я, надеясь, что больше ничего не пропустил.
– Через Равенну, но он ничего не говорит о Палатине и Фетии. Она была дочерью президента клана – я думал, Гамилькар захочет использовать ее связи.
Хоть убей, я не мог понять, откуда отец это взял, но даже перечитав это место, я не увидел того, на что указывал граф. Гамилькар хочет, чтобы мы, через Равенну, связались с лидерами еретического диссидентского движения в Калатаре. Главным образом, чтобы узнать, хватитлй у них денег для торговли, подумаля..
– Я должен спросить Палатину и Равенну, поедут ли они.
– Конечно, должен. Однако в Калатаре опасно. Для вас троих отправиться туда сейчас, после того, что случилось здесь, значило бы искушать судьбу. Сфера пристально следит за приезжающими и уезжающими.
– А если договориться о встрече в другом месте, каком-нибудь нейтральном, вроде Рал Тамара? – предложил я. – На это уйдет больше времени, но так было бы лучше для всех.
– Идея кажется хорошей, но боюсь, у вас были бы проблемы. Легче будет вам попасть в Калатар, чем им оттуда выбраться. Мы могли бы попросить Сэганту, но до тех пор придется рассчитывать на помощь Равенны. Здесь решать ей, ведь это ее страна и ее народ пострадают, если что-то пойдет не так.
В этот момент изопередатчик на столе моего отца ярко вспыхнул и зажужжал.
– Кто это? – раздраженно спросил отец.
– Океанографическая гильдия. – Это был Тетрик, океанограф, которого я знал всю свою жизнь. Его голос, слегка искаженный передатчиком, звучал возбужденно. – Простите за беспокойство, мой лорд, но мы только что обнаружили кракена на записи одного из океанских зондов. Мастер сказал, что вы, возможно, захотите посмотреть. Мы не дозвонились до Катана, но если бы вы могли сообщить ему…
– Он здесь, и мы спустимся прямо сейчас. – Элнибал отключил связь.
Я уже вскочил на ноги, едва веря тому, что доложил Тетрик. Кракен так близко к суше? Это неслыханно. А возможность УВИДЕТЬ его…
Отец слабо улыбнулся, убирая письмо Гамилькара в стол, и взял свой плащ. Запись, конечно, никуда не денется, но встречи с кракеном даже в глубоком океане были так редки, что есть много людей, которые никогда его не видели. Мой отец видел, один раз, а я – нет.
Мы не смогли найти ни мою мать, ни Равенну, ни Палатину, но граф велел стражникам передать им, чтобы они шли к океанографам, как только появятся.
Несмотря на сияющее солнце, день был ветреный, и, казалось, идет дождь из сухих листьев. Они слетали из садов на крышах, еще не укрытых на зиму. Порывы ветра кружили их, словно миниатюрные океанские течения, и дергали за подолы наших плащей. На улицах было людно, хотя рыночные палатки, которые стояли там большую часть года, были убраны, и город без них смотрелся пустым.
Люди махали нам, когда мы проходили мимо, и я пять минут ждал, пока капитан морской пехоты у одной из сторожек совещался с моим отцом насчет ослабления стражи, чтобы еще больше солдат отправить на помощь разоренному Джесрадену.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов