А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это был один из тех туземцев, что приходили вчера и которых Перро назвал «Дурной народ».
Индеец, взбодренный выпитым бренди, тайком следовал за джентльменом, ожидая или новых щедрот или счастливого случая, который действительно не заставил себя долго ждать. Гортанным голосом краснокожий зовет своих соплеменников, затаившихся у скал, показывает им поживу, и все пускаются в дикий танец, оглашая окрестности громкими криками.
Тут сэр Джордж забыл о рыбалке, ему пришла в голову мысль, что было бы интересно зарисовать эту забавную сцену. Он вынимает из кармана блокнот и начинает делать эскизы. Но попробуйте на лету схватить эти вроде бы беспорядочные движения! К тому же индейцы, увидев белый лист бумаги, из которого может выскочить пугающая их «медицина», затихает.
Тогда сэр Джордж, не вступая в контакт с антропофагами, быстро говорит что-то Джо, который срывается с места и мчится в лагерь, находящийся за километр отсюда.
Полчаса спустя он возвращается вместе с кучером Томом, держащим карабин-винчестер, и навьюченным, словно верблюд, индейцем-носильщиком.
Сначала достают виски. Путешественник протягивает две бутылки каннибалам и просит Тома сказать им на местном наречии:
– Господин дает вам огненную воду и просит продолжить пение и танцы.
Потом член лондонского Клуба охотников достает фотоаппарат – чудесное изобретение современной промышленности, с помощью которого можно запечатлеть и сохранить самые удивительные движения и жесты, да еще так, что фотографируемый ни о чем не догадывается.
Затем появляется продолговатый ящик, о содержимом которого трудно догадаться.
– Что они говорят! – спрашивает сэр Джордж, видя, что полученная водка не заставила индейцев пуститься в пляс.
– Они говорят, ваше превосходительство, что плясали бы лучше, если бы…
– Если бы что?
– Если бы вместо рыбы могли съесть человека, – произносит Том, опасливо поглядывая на носильщика-индейца, который ничего не слышал.
При этом известии тусклые глаза Его Высочества странно заблестели, будто промелькнула молния. Потом зрачки снова стали бесцветными. Но янки заметил этот фосфоресцирующий блеск.
– Том, вы любите деньги?
– Очень, ваше превосходительство.
– Хотите заработать десять фунтов?
– Что нужно делать, ваше превосходительство? Если перестрелять это стадо, я готов выполнить ваш приказ.
– Нет, этого не требуется. Подраньте как бы случайно нашего носильщика, так, чтобы он не мог убежать.
– Понял, ваше превосходительство, – с готовностью отвечает Том, выдавая сразу свое прошлое – охотника за скальпами.
При этих словах он хватает ружье и мгновенно стреляет в несчастного, который падает с перебитой ногой, громко воя. Потом произносит, зловеще усмехаясь:
– Вот вам, Кровавые люди, мясо, какое вы любите. Прыгайте, пойте, ешьте и пейте! Господин развлекается. И никому об этом не рассказывайте, если хотите и в следующий раз получать подарки.
ГЛАВА 5

Беспощаднее каннибалов. – Фотоснимки. – Фонограф. – Как снимают скальп. – С живого снята кожа. – Каннибал съедает сердце жертвы. – Дележ. – «Спасибо, я этого не ем». – Радости цивилизованных людей.
Индейцы, которых охотники давно окрестили «Дурной народ» или «Кровавые люди», как правило, – кочевники. Пробовать поселить их на одном месте на такой-то широте и такой-то долготе – бесплодная фантазия.
Кровавые люди ведут свое происхождение от двух племен: одно – из Британской Колумбии, другое – из Юкона. Они кочуют по Скалистым горам, нигде не останавливаясь надолго, бродят в поисках дичи, которую съедают живьем, или в поисках самой лучшей добычи из всех возможных – человека, вкус плоти которого для каннибалов особо притягателен.
Сегодня их встретишь недалеко от истока реки Лайард, месяц спустя они уже на реке Пис (река Мира). На зиму антропофаги идут на юг, к реке Фрейзер и ее притокам, а потом, без всяких объяснимых причин, направляются к Юкону или к Маккензи.
Не поддающиеся никакому влиянию цивилизации, совершенно равнодушные к словам миссионеров, не меняясь ни внешне, ни душевно, самые дикие среди двуногих и четвероногих существ, они перемещаются с места на место, подчиняясь таинственным законам миграции и зову необоримой чудовищной страсти – отведать человеческого мяса.
Остальные индейцы – оседлые, кормящиеся плодами земли, презирают их, проклинают и вместе с тем боятся, как в наших краях боятся возчиков-цыган, которые, проходя через села, хорошенько обчищают чужие дворы.
Но если цыгане ограничиваются в своих кражах пустяками – разорят сад, прихватят курочку или гуся, то Кровавые люди днем и ночью охотятся на человека: поджидают в засаде одинокого путешественника или охотника, нападают, пока ушел мужчина, на семью, расположившуюся в палатке, убивают всех, кто им подвернется под руку, и, как хищные звери, набрасываются на свою добычу, справляя чудовищный пир.
Их страсть так упорна, что ни дети не чувствуют себя в безопасности возле родителей, ни родители возле детей. Достаточно пустяка, несчастного случая, перелома ноги, болезни или смерти близкого человека, и Кровавые люди задушат сломавшего ногу, прикончат больного, съедят покойника, а то пустят кровь ребенку и пируют в окружении пострадавшей семьи, пожирая кого-нибудь из близких. Впрочем, их обычаи напоминают обычаи краснокожих Северной Америки, на которых они и внешне смахивают – те снимают с жертвы скальпnote 53 и предают несчастного самым изощренным пыткам.
Таковы вкратце дикари, встреченные сэром Джорджем Лесли в самом начале его охоты на бигорна в Скалистых горах.
Когда носильщик-индеец упал, подстреленный американцем, раздались кровожадные вопли; бедняга, попав в руки каннибалов, напрасно звал на помощь.
Несчастный, верой и правдой служивший европейцам, недавно под влиянием канадского священника принявший христианство, напоминает о своей безупречной службе, взывает к белым людям во имя Христа и в качестве последней меры осеняет себя крестным знамением.
Сэр Джордж наблюдает эту сцену, чуть усмехаясь и слушая американца, который переводит ему с диалекта душераздирающие жалобы несчастного.
Джо побледнел, взволнованно следит за происходящим, но не выражает своих чувств, как и положено слуге в почтенном доме. Один индеец из племени Дурной народ, похожий на вождя, с отличительным пером птицы дрофы в волосах, крепко собирает в кулак левой руки волосы носильщика, в правую берет нож…
Англичанин поднимает фотоаппарат, похожий на случайно попавшуюся коробку, размером не больше шапки, без треножника, без накидки.
Щелк! Мгновенный снимок в тот момент, когда нож вычерчивает кровавую линию вокруг лба, за ушами, на затылке; на лице жертвы – неописуемое выражение ужаса, гнева, муки и отчаяния. Сочетание столь разных эмоций являло взору нечто пугающее; ни карандаш, ни кисть не в силах этого запечатлеть – только мгновенный снимок.
Люди, расположившиеся вокруг, представляли собой зрелище странное и страшное: каннибал снимал скальп, остальные, наклонившись, положив ладони на колени и высоко задрав головы, оглашали лес громкими криками, от яркого солнца глаза и зубы дикарей сверкали, а спины и руки отливали медью.
– Какая жалость, – проговорил сэр Джордж, – что невозможно сделать цветное фото!
В этот миг ему приходит в голову чудовищная мысль, и он кричит, словно каннибалы могут его понять:
– Остановитесь!
– Кровавые люди, остановитесь! – как послушное эхо повторяет в переводе американец.
Индеец, начавший уже стягивать скальп, замер.
Для несчастного это приказание прозвучало как последняя надежда, ему показалось, что белый господин, перед которым клонили головы власти Камлупса, силой своей авторитета, а может быть и оружия, спасет его от мучительной смерти.
Носильщик, уверенный, что пал жертвой случая, не может даже представить, что произошло на самом деле.
Не теряя времени, сэр Джордж положил на землю аппарат, достал из таинственного ящика круглый предмет пятидесяти сантиметров длиной, тридцати в диаметре; в центре – черная, блестящая, вроде бы эбонитовая трубка с отверстием, в которое с трудом прошло бы яйцо. Сбоку – маленькая слоновой кости кнопка. Больше снаружи нет ничего.
Англичанин вкладывает этот аппарат в руки лакея и объясняет:
– Вам надо только держать это, поворачивая раструбом все время в сторону группы индейцев. Если они поменяют местоположение, вы тоже поменяете направление трубы, так, чтобы она все время была направлена на туземцев. Поняли?
– Да, ваше превосходительство.
– А сейчас продолжайте! – приказал сэр Джордж.
– Кровавые люди, господин приказывает вам продолжать.
В этот момент индеец резким движением стягивает скальп; носильщик в судорогах падает навзничь. Череп сначала кажется белым, потом покрывается кровью.
Дикарь, подняв руку вверх и отчаянно визжа, размахивает своим ужасным трофеем.
Щелк! Вот и второй снимок, сделанный Его Высочеством в самый волнующий момент этого трагического зрелища.
– Вот это будет правдоподобно, – шепчет себе под нос джентльмен, сверкая, как кошка в темноте, глазами. – Увеличим кадры, усилим звуки, записанные фонографомnote 54, и я буду обладать необыкновенным, да, необыкновенным документом.
Обряд продолжается, и аристократ, стараясь ничего не пропустить, вставляет в фотоаппарат две новые пластинки, заменив ими отснятые.
Носильщик лежит на спине – из-за простреленной ноги ему не подняться. Он пытается открыть глаза, залитые кровью, пытается шевелить руками, но их крепко держат его мучители, и кровь красной скатертью опускается вниз до шеи, при каждом стоне бьет изо рта фонтаном, к стонам прибавляются булькающие звуки.
Разгоряченные всем происходящим, возбужденные присутствием белых, что как бы оправдывает акт каннибализма, Кровавые люди растягивают, так сказать, удовольствие: судорожно кривляясь и вопя, выкалывают несчастному глаза, отрубают один за другим пальцы на ногах и руках.
Сэр Джордж время от времени меняет в фонографе восковые пластинки, когда они уже заполнены знаками, изображающими звук; чудо цивилизации с устрашающей точностью регистрирует чудовищную какофонию.
Фотопластинки тоже меняются одна за другой, так, чтобы снимки соответствовали крикам каннибалов и стонам жертвы.
Фотоаппарат запечатлевает все видимое, фонограф – все слышимое, он регистрирует самые неожиданные, самые неповторимые звуки. И сэр Джордж в который раз повторяет, что у него будет документ высшей ценности, поскольку фотоснимки прекрасно проиллюстрируют фонограмму. Фотокадры, увеличенные и показанные проектором в натуральную величину, звуки, записанные и воспроизведенные усилителем, будут сопровождать фильм, и зритель, жаждущий узнать, как это бывает на самом деле, сможет увидеть и услышать то, что сейчас видит и слышит сэр Джордж, – иллюзия присутствия будет полной.
А ведь есть неженки стиля «конца века», которых пугают подобные спектакли!
Нет, какая все-таки удача добавить к охоте на бигорна и к захватывающей рыбной ловле нечто такое, что будет существовать долго.
Пока умирает отданный на съедение индеец, довольный джентльмен повторяет, что жить очень интересно и путешественник всегда получает компенсацию за свою усталость и разные опасности.
Ужасная сцена подходит к концу. Обескровленная жертва хрипит.
Вождь с пером дрофы в волосах, повернувшись к белым, понимая, что на него смотрят и, может быть, им восхищаются, высоко вскидывает голову, словно говоря: «Вы еще увидите!»
Дьявольски точным ударом он всаживает в грудь носильщика нож, подрубая хрящи и кости, потом орудует ножом с другой стороны, отделяя кожу и мускулы от костей, наконец, открывает полость, где еще дышат легкие. Ужас! Сердце продолжает биться.
Опьяненный видом и вкусом крови, индеец запускает руку в разверстую грудь, вырывает сердце и впивается в него зубами.
В наступившей на миг тишине отчетливо слышен характерный звук: щелк! щелк! Сэр Джордж сделал еще два снимка, и, кажется, удачно выбрал момент, Его Высочество прямо сияет.
Во время этой сцены он буквально преобразился, став совсем не похожим на того сдержанного джентльмена с опущенными плечами, с потухшим взглядом и презрительной усмешкой на губах. Глаза горят, грудь расправлена, губы от волнения движутся, он с трудом сдерживает дрожь в ладонях.
У высокой цивилизации, как и у дикого варварства, есть свои «Кровавые люди». Сэр Джордж, взволнованный больше, чем хотел показать, поистине наслаждается этим чудовищным состоянием опьянения, как и два его слуги, те, правда, в меньшей степени.
Англичанин Джо, нервы которого поначалу не выдерживали, постепенно тоже проникся интересом к развертывающейся драме, может быть, потому, что был склонен к жестокости по своей натуре, может быть, инстинктивно подражая хозяину, разделяя его пороки так же, как иногда в европейских домах слуга донашивает одежду господина, докуривает хозяйские сигары, доедает десерт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов