А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Добрыми намерениями вымощен путь в ад — в справедливости этой банальной истины Доминику суждено было лишний раз убедиться еще до того, как закат опустился над Веной.
— Вы будете сегодня у Полански на костюмированном балу, мадам Делакруа? — энергично разминая суставы пальцев, сеньор Себастиани изобразил подобие постной улыбки. Он был тощ, темен ликом и угловат, как гном, и от его внимания не ускользало ничто из происходящего вокруг.
— Да, конечно, собираюсь, сеньор, — вежливо ответила Женевьева. — Могу я предложить вам еще кофе? — Она взяла с подноса серебряный кофейник и слегка склонила голову, ожидая ответа.
— Благодарю вас, нет, — решительным жестом тонкой кисти Себастиани отверг угощение. — Надеюсь, вы оставите за мной кадриль?
Легкая тень пробежала по лицу Женевьевы. Итальянец был невероятно заносчив и исключительно самонадеян. Ему и в голову не приходило, что она могла уже обещать танец другому кавалеру, равно как не пришло ему в голову и то, что утром в день бала поздновато рассчитывать на самый популярный танец у самой интересной женщины сезона.
— Я просто в отчаянии, сеньор, но кадриль уже обещана герцогу Веллингтону.
— Ну что тут скажешь? — Рука Себастиани описала неопределенную траекторию в воздухе, он пожал плечами. — Герцог — отвратительный танцор, но ни одна дама не может ему отказать.
— Это действительно так, — любезно согласилась Женевьева. — А вот вы, сеньор, превосходный танцор. Мне страшно жаль, что я могу предложить вам лишь сельский танец.
— Это моя вина. — Он снова безразлично пожал плечами. — Всегда забываю, что получать согласие партнерш нужно заранее. Но об этом так скучно помнить.
— Однако когда речь идет о самой завидной в Вене партнерше, Себастиани, стоит потрудиться, — заметил Легран, потягивая Кофе. — Вот я, например, могу похвастать тем, что мне достались котильон и буланже.
— Постыдитесь, Легран, это эгоистично, — упрекнул его Чарлз Чолмондели. — Вы ведь обездолили остальных.
— Господа, господа, — смеясь, запротестовала Женевьева, — своей лестью вы вгоняете меня в краску. Как вам хорошо известно, Вена, словно весенний сад, цветет достойными барышнями.
— Но ни одна из них не играет в карты так же неподражаемо, как вы, — вставил великий князь Сергей.
Женевьеве удалось сохранить улыбку на губах, но глаза ее больше не улыбались, и с этим она ничего не могла поделать. Четыре утренних визитера вовсе не считались ее близкими друзьями, и было необычно видеть их вместе. Тем не менее они пришли именно вместе, и хозяйке было совершенно очевидно, что их нечто объединяет, но что именно, ей было неизвестно — то ли любопытство, то ли знание чего-то, то ли общая цель. Но что бы это ни было, Женевьева почувствовала себя неуютно.
Похоже, мужчины обменялись информацией о вечерах, проведенных за карточным столом с соблазнительной мадам Делакруа. А когда оскорбленные поражением объединяются, это становится опасным. Если мужчина пострадал один, он зализывает свои раны и старается скрыть собственное унижение; если их четверо, им нечего стыдиться, и они, вероятно, постараются найти способ поквитаться с нею. Ах, если бы только можно было посоветоваться с Домиником! Но Женевьева не могла этого сделать, не поведав ему о своей глупой щепетильности. А уж если из-за этого возникнут неприятности, капер не станет входить в ее положение.
Пока Женевьеву терзали эти неприятные размышления, Доминик спускался по лестнице. Поздно проснувшись после своего ночного бдения и позволив себе еще час поплескаться в ванне, он чувствовал себя посвежевшим и пребывал в хорошем настроении, собираясь приласкать, побаловать свою «партнершу по преступлению» и постараться загладить вчерашнюю вину.
— Где мадам, Сайлас?
— В гостиной, месье, — сообщил тот с обычной невозмутимостью, но как бы между прочим прибавив:
— Со своими джентльменами.
Доминик задержался на последней ступеньке:
— Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?
— Ну с теми, которых она навещает по вечерам, — пояснил Сайлас, — когда я привожу ее домой. — Слуга смотрел куда-то поверх плеча Доминика, взгляд его ничего не выражал, словно он, конечно же, и не догадывался, чем занималась в те вечера мадемуазель.
Доминик плотно сжал губы. Вспомнив о разговоре с Леграном, он тут же выкинул из головы все добрые намерения. Он-то считал, что Женевьеве хватит ума держать своих партнеров-любовников подальше друг от друга. Они далеко не глупые мужчины, весьма искушенные в искусстве предательства и дипломатии, которые нередко ходят рука об руку, и им совсем нетрудно будет сложить два и два, если сравнят свои разговоры с мадам. Доминик вошел в салон.
— Доброе утро, господа. Приятный сюрприз! — Он одарил улыбкой всех присутствующих, однако в задержавшемся на ней взгляде Женевьева безошибочно угадала угрозу и замерла.
После вчерашней сцены им не удалось поговорить.
Проснувшись, Женевьева увидела, что он крепко обнимает ее во сне. Гнев и обида тут же испарились, словно, пока она спала, Доминик отшлифовал шершавый камень их трений, сделав его гладким и безопасным. Но теперь в этом холодном бирюзовом взгляде снова сверкнула зловещая угроза, и, забыв о собственном смятении при внезапном появлении своих поклонников, Женевьева, гордо вскинув голову, послала ему в ответ такой же взгляд.
— Хочешь кофе, Доминик?
— Нет, благодарю, дорогая, — ответил он, берясь за графин с шерри. — Предпочитаю кое-что покрепче. Вы присоединитесь ко мне, господа?
Похоже, господа были не прочь. Атмосфера притворной сердечности, так хорошо знакомая профессиональным дипломатам, воцарилась в гостиной, где уютно потрескивали дрова в камине и яркость огня приглушал свет зимнего солнца, лившийся через высокие окна.
— Мы здесь соревнуемся, кто станет партнером вашей жены, Делакруа, — сказал великий князь, слегка склоняя голову в сторону Женевьевы.
— В самом деле? — Брови капера поднялись, образуя как бы вопросительный знак. — Партнерами в чем, позвольте узнать?
Пауза перед тем, как Сергей ответил, была недолгой, но в ней ощущался некий намек, от чего у Женевьевы похолодело внутри.
— Ну как же, в танцах, разумеется, месье. В чем же еще?
— Действительно, в чем же еще? — Доминик весело рассмеялся. — Надеюсь, ты оставила вальс для мужа, моя дорогая Женевьева?
— Безусловно, — без колебаний ответила она. — Вальс в полночь, когда маски будут сняты. С кем же еще я могу его танцевать?
Хмурая тень омрачила взгляд бирюзовых глаз. Это замечание, если его подозрения имеют под собой почву, было слишком рискованным. Неужели она не чувствует, что в комнате определенно витает дух безотчетной опасности? Или вызов, который нельзя не заметить в ее тигриных глазах, свидетельствует о том, что Женевьева намеренно играет с огнем, дабы позлить его? «Да, скорее всего так и есть, — решил Доминик. — Ясно, что она не простила меня за вчерашнее».
Вскоре четверо гостей откланялись с любезными улыбками и банальными комплиментами, которые никого не могли обмануть, — Интересно, что они задумали, черт бы их побрал? — вслух размышлял Доминик, меряя шагами гостиную.
— Так уж случилось, что им приятно потанцевать со мной, — с лучезарной улыбкой сообщила Женевьева, слегка передернув плечом. — Почему это кажется тебе таким неожиданным? Или теперь уже и танцевать нельзя, не то что флиртовать?
— Не надо передо мной изображать наивную девочку, — рявкнул Доминик, поддаваясь на очевидную провокацию и начисто забывая о благородном решении, принятом на рассвете. — Это дело слишком опасно, моя дорогая, чтобы позволять себе столь глупые игры.
— Глупые игры?! — Женевьева задохнулась от возмущения. Она резко встала, отчего бледно-зеленая кисея утреннего платья взметнулась вокруг нее. Так вот как он называет мучительное напряжение за карточным столом, отчаянные поиски подходящих слов, чтобы вытянуть из партнеров информацию с помощью якобы невзначай брошенных вопросов! Глупые игры! Она сжала кулаки и вперила взгляд в Доминика, ненавидя его в этот момент за то, что тот поставил ее в безвыходное положение: если рассказать ему правду, Делакруа и впрямь сочтет, что она играет в глупые игры.
— Да, — с нажимом повторил он, снова наполняя стакан янтарной жидкостью, — было непростительно глупо делать столь рискованное замечание. Разве тебе не пришло в голову, что их совместный приход сюда имеет какую-то цель? Я не могу представить, что именно вызвало их подозрения, но готов биться об заклад, что-то вызвало.
Женевьева, точно знавшая, что их вызвало, решила не продолжать разговор:
— У меня обед с леди Мэрджорибэнкс, я должна переодеться.
Доминик вздохнул и попытался смягчить тон:
— Женевьева?
— Да? — Она уже взялась за ручку двери, но задержалась.
— Прости, если вчера я был несправедлив. Пусть это не стоит между нами. — Доминик улыбнулся, как он надеялся, мирно.
Но Женевьева уже не была расположена мириться. Она передернула плечами:
— То, что было вчера, я готова забыть, но ты, похоже, собираешься и впредь быть несправедливым и недобрым. Я не желаю больше говорить об этом. — И выскочила из комнаты.
Доминик сделал было шаг к захлопнувшейся с грохотом двери, потом раздраженно тряхнул головой и вернулся к своему шерри. Один раз он вырвал их обоих из паутины обмана, которой невозможно было избежать здесь, в Вене, и увел Женевьеву от ее одураченных информаторов, но они не успокоятся на этом. Что ж, Доминик не станет больше мучиться ревностью, он начнет действовать открыто, и это избавит от кислого привкуса конспирации, который угнетает их обоих.
До своего возвращения с вечернего заседания конгресса Доминик не видел Женевьеву. Он был уверен, что это мировое собрание на грани срыва. Повсюду говорили о реакции, которую вызвала во Франции реставрация правления Бурбонов. Последние, казалось, нарочно делали все, чтобы восстановить против себя армию и разжечь пламя республиканской борьбы. Было похоже, что Наполеона с восторгом встретят во Франции, если он вернется, чтобы восстановить империю.
Доминик сгорал от нетерпения поделиться этой информацией с Женевьевой, но, пока оба переодевались, чтобы ехать на бал, она отвечала односложно и неохотно. Присутствие Сайласа не позволило вывести ее из состояния замкнутости единственным известным Доминику способом, а во время ужина в качестве гостей императорской семьи разговоры между ними, личные или какие бы то ни было другие, были исключены.
Женевьева блистала, если это было возможно, еще ослепительнее, чем всегда. Глаза сверкали, как огромные золотистые топазы у нее в серьгах и в кулоне на стройной шее. Контраст между ними и сияющими темно-золотистыми небрежными завитками, ниспадавшими ей на плечи, никогда еще не казался столь восхитительным. В платье из крепа цвета слоновой кости с золотистыми бархатными лентами Женевьева умудрялась производить впечатление эфирности и одновременно цветущей жизни.
Доминик, который сам подобрал ей гардероб и до отказа заполнил украшениями шкатулку на туалетном столике, вынужден был признать, что вложения оправдали себя. Скромно одетая молодая девушка из Нового Орлеана, которая мало интересовалась модой, превратилась в потрясающе элегантную молодую женщину с безупречным вкусом.
Однако уже в начале вечера у Полански Доминик обнаружил, что не может одобрить поведение жены так же безоговорочно, как одобрил ее туалет. Черная шелковая маска и золотистое домино едва ли могли ввести кого-либо в заблуждение, да Женевьева и не стремилась быть неузнанной. Ни у кого не возникало сомнений и насчет ее партнеров, так что сбрасывание масок в полночь было лишь данью игре. Женевьева ни на секунду не оставалась без партнера, без нетерпеливого круга поклонников разного возраста и разной репутации, и всем в равной степени расточала свою благосклонность, успешно и смело парируя самые рискованные остроты. Казалось, что Женевьева отбросила всякую осторожность, что ею овладело некое безумие, какая-то лихорадка, из-за которой она не замечала, как шокирован высший свет Вены.
Доминик не мог не видеть выражения ужаса на лицах, того, как отводят глаза, случайно встретившись с ним взглядом; не мог не слышать, как перешептываются, глядя на него. Осмотрительность в поведении была единственным правилом в этом обществе, а мадам Делакруа с вызывающим бесстыдством нарушала его. Только раз удалось Доминику оказаться достаточно близко, чтобы перекинуться с Женевьевой словом, но он потерпел фиаско, поскольку к тому времени был уже слишком сердит — от сознания своего унизительного положения, — чтобы попытаться понять, что послужило причиной удивительной метаморфозы, случившейся с «мадам Делакруа».
— Какого черта ты вытворяешь? — со скрытой яростью прошипел он. — Ты что, потеряла остатки рассудка?
— Я хочу удостовериться, что наши подозрительные друзья окончательно избавились от своих сомнений, — ответила она с коротким смешком, сопровождавшимся предательским иканием.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов