А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Один из них заломил руки Аргироса назад. Другой ударил его в живот. Пока они не успели нанести ему худших повреждений, похожий на хорька мужчина от души стукнул дубинкой напавшего на Аргироса мятежника. Бунтовщик упал со стоном.
Аргирос наступил на ногу тому, кто его удерживал сзади. Сандалии были с гвоздями; противник взвыл и отпустил руки магистра. Когда Василий развернулся с обнаженным клинком, мятежник уже убегал вприпрыжку.
– Спасибо, – сказал Аргирос парню, вовремя подоспевшему с дубинкой.
Тем временем тот уже стоял на коленях возле сбитого с ног толстяка и деловито обшаривал его поясной кошель. Он на секунду вскинул взгляд и усмехнулся:
– Пустяк. Долой иконы!
Как большинство образованных константинопольцев, Аргирос воображал себя теологом, но ему никогда не приходило в голову задумываться о том, являются ли церковные образы неподобающими. Они просто существовали, и все: иконостасы перед алтарем, мозаики и росписи на стенах и потолках церквей. Во всяком случае, в эту минуту ему было не до размышлений.
Однажды начавшись, мятеж скоро вышел за рамки породившего его инцидента. И вот уже Аргирос видит опрокинутые и ограбленные прилавки торговцев, другие с грохотом переворачиваются на его глазах. Мимо пробегает женщина с горстями дорогих украшений из морских раковин в руках. Кто-то с трудом тащит стул, но не успевает он пройти и тридцати футов, как другой грабит его в свою очередь. Магистр с ужасом чувствует запах гари; любой маньяк с факелом или горящей масляной лампой способен спалить половину столицы.
Сквозь заполнившие площадь крики и вопли, сквозь треск разбитых досок Аргирос слышит громкий, ритмичный топот, быстро приближающийся по главной улице с востока.
– Стража! – кричат три глотки разом.
Группа императорских телохранителей выливается на площадь. Их встречают градом летящих камней, овощей и посуды. Солдаты прикрываются ярко раскрашенными щитами, на каждом из которых изображен лабарум – монограмма Христа: I. Один стражник падает. Остальные бросаются вперед, размахивая длинными деревянными дубинками.
У восставших нет никаких шансов противостоять непреклонной дисциплине и боеспособности. Там или сям один, а где-то и двое-трое бунтарей вместе пытаются держаться и бороться. В итоге они падают с пробитыми головами. Отряд стражников прокатился по форуму Аркадия, точно набегающая на берег волна.
Аргирос побежал вместе с большинством из тех, кто оказался на площади. Он приблизился к стражнику и принялся объяснять, что тоже состоит на императорской службе, но, как ни поразительно, эта попытка оказалась тщетной и даже едва не привела к побоям.
Получилось так, что его действительно ранили. Переулок, в который он устремился вместе с другими, перегородил мул с повозкой, обойти которую не было никакой возможности. Отряд стражников тяжелой поступью преследовал мятежников. Протестующий возглас магистра потонул среди воплей остальных и торжествующих выкриков гвардейцев. Вспышка боли. Белый всполох в глазах, и Аргирос погрузился во мрак.
Уже почти на закате он застонал и перевернулся. Пальцы потянулись к раскалывающемуся от боли затылку и стали липкими от крови. Аргирос вновь застонал, с трудом сел и со второй попытки, шатаясь, поднялся на ноги.
Пока нетвердой походкой Василий возвращался к форуму Аркадия, он обнаружил, что кто-то украл его меч и срезал кошелек.
«Может быть, – подумал он, довольный своими дедуктивными способностями, – это был тот разбойник, что ограбил человека на площади. А может быть, и нет».
От размышлений об этом только сильнее разболелась голова.
Форум Аркадия, обычно заполненный народом, был пуст, если не считать пару дюжин гвардейцев.
– Эй, ты, иди своей дорогой, – рявкнул один из них на Аргироса.
Тот поспешил дальше так резво, как только мог.
Стражники распределились по Месе к форуму Быка, были они и на площади. В Константинополе существовал прочный порядок, чтобы не допускать новых волнений. Еще один солдат подошел к магистру.
– Проходи, парень. Куда тебе?
– Матерь Божья! – воскликнул Аргирос. – Я же должен ужинать у магистра официорий!
Из-за побоев он совсем забыл о приглашении Лаканодракона.
Глядя на его перепачканный вид, стражник подбоченился и расхохотался:
– Разумеется, дружище, а я завтра играю в кости с самим императором.
Махнув рукой на солдата, Аргирос поспешил по Месе к дому Георгия Лаканодракона. Магистр официорий жил в роскошном квартале в восточной части города, недалеко от главного собора Святой Софии и императорских дворцов.
Магистр пересек форум Феодосия и форум Константина с его порфировой колонной и водяными часами, прошел мимо Претория, правительственного здания, где работал. Уже темнело, когда он добрел до Августеона, главной площади города, которую окружали храм Святой Софии, дворцовый комплекс и ипподром. Ужин назначен на час заката. Магистр опаздывал.
Привратник Георгия Лаканодракона, сириец Захария, хорошо знал Аргироса. Он вскрикнул от ужаса, когда на пороге появился магистр.
– Пресвятой Боже, господин! Что случилось?
– А что? Что не так? – с возмущением ответил Аргирос. – Я знаю, что не совсем вовремя, мне жаль, но…
Привратник изумленно смотрел на него:
– Вовремя? Господин, ваше лицо, одежда…
– А?
От удара все в голове Аргироса перепуталось. Он так стремился добраться до дома Лаканодракона, что даже не подумал о своем внешнем виде. Сейчас он взглянул на себя. Туника рваная и грязная, вся в кровавых пятнах. Он провел рукой по лицу и посмотрел на ладонь, испачканную в грязи и запекшейся крови.
– Господин, вам лучше пройти со мной.
Захария позвал других слуг на помощь, взял Аргироса за руку и отчасти повел, а отчасти потащил его через дверь. Как и большинство богатых домов, дом Лаканодракона имел квадратную форму вокруг двора. Белая, отделанная мрамором стена выходила на улицу. Чудесными теплыми вечерами вроде сегодняшнего ужин подавали во дворе, среди фонтанов и деревьев.
Аргирос туда не попал. Слуги Лаканодракона доставили его в гостиную и уложили на кушетку. Один побежал за врачом, а остальные промыли лицо и ужасную рану на затылке. Они принесли ему вина, сняли тунику и одели в платье, принадлежавшее магистру официорий.
Василий почувствовал себя человеком, хотя и достойным жалости, когда сам Лаканодракон вбежал в комнату. На его суровом, крупном лице читалась озабоченность.
– Храни нас, святой Андрей! – разразился он, обращаясь к покровителю Константинополя. – Неужели тебя сегодня вечером подкараулили грабители, Василий?!
– По правде говоря, нет, ваша светлость, – уныло ответил Аргирос. – То был стражник. Наверно, он ударил меня колонной Аркадия.
Несмотря на вино, голова его по-прежнему раскалывалась.
– Оставайся здесь, пока не явится доктор и не осмотрит тебя, – распорядился Лаканодракон. – А потом, если ты захочешь отправиться домой, Захария вызовет для тебя факельщика. Или, если ты сможешь присоединиться к нам на улице, разумеется, мы будем только рады.
– Спасибо, господин, вы так добры.
Врач явился через пять минут; все, кого вызывали ом магистра официорий, не задерживались. Лекарь брил волосы у Василия на затылке, применил притирание, которое пахло смолой и жгло неимоверно, а затем наложил на голову льняную повязку. Потом он поднес к лицу магистра лампу и осмотрел его глаза.
– Не думаю, что у вас контузия, – наконец заключил он. – Оба зрачка одинакового размера?
Врач дал Аргиросу маленький горшочек.
– Это умерит боль; здесь маковый сок. Выпейте половину сейчас, остальное – утром.
Практичный до мозга костей, доктор отмахнулся от благодарностей Аргироса и исчез так же быстро, как и появился.
Магистр узнал бы странный аромат и вкус мака и без объяснений доктора. Они вызвали печальные воспоминания о времени, когда от оспы умер его маленький сын. Усилием воли Василий отогнал эти мысли.
Хотя он медленно соображал и чувствовал себя бестолковым, все же Аргирос решился выйти во внутренний двор. Раз уж он пришел сюда, он не должен пропускать прием, что бы ни говорил Лаканодракон.
Другие гости магистра официорий, конечно, окружили и принялись суетиться вокруг Василия, хотя он предпочел бы просто тихо сесть на свое место на диване и выпить еще вина. Не все знали, с чего начался мятеж. Когда Аргирос рассказал, наступила многозначительная тишина. Затем гранды империи стали сами спорить друг с другом об уместности изображений.
Обычно магистр энергично принимал участие в диспутах. Однако сейчас он был рад возможности держаться в стороне. Слуги принесли ему жареных моллюсков, тунца с пореем, мяса козленка под соусом из забродившей рыбы. Он отказался: от одного запаха пищи начинало мутить.
Он шлепнул комара; от факелов и фонарей во дворе Лаканодракона было светло как днем, что привлекало тучи москитов. Аргирос не знал, зачем магистр официорий приказал устроить такое яркое освещение. Пожалуй, и половины хватило бы с избытком.
Затем от гостя к гостю прошел слуга, раздавая каждому по пачке папирусов. Аргирос поймал взгляд Лаканодракона.
– Вы не говорили мне, что сегодня будете читать, – крикнул Василий.
– Я не был уверен, что закончу четвертую книгу «Италиады» к сегодняшнему вечеру, – ответил магистр официорий. – Здесь я распространил книгу третью, чтобы все вспомнили сюжет. Благодаря тебе, – добавил он, признательно поклонившись, – присутствующие уже знакомы с первой и второй книгами.
Если это напечатанная третья книга – а Аргирос уже понял, что это так, – похоже, Лаканодракону пришлись по душе глиняные формы.
Как и прочие гости, Аргирос бегло просмотрел пачку. Лаканодракон ему первому читал кое-какие строфы, и Василий даже внес одно-другое предложение автору, так что очень хорошо знал поэму.
– Теперь, друзья мои, когда вы освежили сюжет в памяти, я начинаю, – объявил магистр официорий.
При чтении он держал рукопись в вытянутых руках: дальнозоркость прогрессировала год от года.
Некоторые стихи были очень хороши, и Лаканодракон читал выразительно. Его слабый армянский акцент хорошо сочетался с воинственным духом произведения. Магистр был бы рад послушать со всем вниманием. Но из-за действия макового сока и последствий удара ему казалось, что он теряет связь с окружением и парит над кушеткой…
Его разбудила россыпь вежливых аплодисментов. Он виновато присоединился к ним, надеясь, что никто не заметил, как он задремал. Ужин подходил к завершению. Василий подошел к магистру официорий, чтобы попрощаться, но Лаканодракон не стал его слушать.
– Ты останешься здесь на ночь. Ты не в состоянии самостоятельно добраться до дома.
– Спасибо, господин, – ответил магистр, хотя его насторожила настойчивость Лаканодракона – это только подтверждало, что начальник заметил, как он заснул.
Секретарь бесцеремонно бросил охапку свитков папируса на стол Аргироса.
– Спасибо, Анфим, – сказал магистр.
Анфим заворчал. Он всегда напоминал Аргиросу мрачного журавля. Способный, но лишенный энтузиазма и настоящего таланта, он вечно мог оставаться только секретарем и знал это. Аргирос вернулся к работе и забыл об Анфиме, как только тот повернулся спиной.
Магистр бегло прочел отчеты о допросах мужчин и женщин, которых стражники задержали во время мятежа. Из них он извлек немного нового, учитывая его собственный опыт. Аргирос узнал, что монаха, возмутителя черни, звали Сазописом, и это подтверждало его египетское происхождение. Оценки проповеди монаха различались в зависимости от того, как свидетели относились к иконам.
Сам Сазопис бежал. Как любой константинопольский чиновник, Аргирос искренне сокрушался об этом. Со времени восстания «Ника» по столице блуждал призрак тех событий. Всякий, кто задумал возродить подобный хаос, заслуживал худшего.
Следующие две недели в столице прошли спокойно. Магистр воспринял это с благодарностью, но с недоверием, точно приветствуя последние погожие деньки перед осенними штормами. Он использовал передышку, чтобы напасть на след Сазописа, но безрезультатно. Проклятый монах будто провалился сквозь землю, хотя на это, мрачно думал Аргирос, вряд ли стоило надеяться.
Когда возобновились беспорядки, они никак не были связаны с Сазописом. Хотя снова исходили из Египта: как и чума в эпоху Юстиниана, волнения начались в Александрии и перенеслись с груженным зерном судном. Моряки шумели, пили и гуляли с проститутками, но с собой принесли захватывающие рассказы о суматохе на родине. Вверх и вниз по Нилу люди, похоже, готовы были перерезать друг другу горло из-за икон.
Аргирос представлял себе дальнейшее развитие событий в какой-нибудь припортовой таверне или публичном доме. Кто-то презрительно воскликнет:
– Ну и глупость! Мой дед почитал иконы, и этого достаточно.
А другой ответит:
– Твой дед жарится в аду, и ты хочешь к нему присоединиться?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов