А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Ты же сказал мне, когда я вышла из метро.
— Те, кто за тобой следят, об этом не знают. Холли, ты должна запомнить одну вещь: в нашем деле все зависит от того, как ты сыграешь свою роль. Твоя аудитория должна знать только то, что ты сочтешь нужным. Предположим, я дожидаюсь, пока ты вернешься на работу, звоню тебе в редакцию и договариваюсь о встрече. Твои телефоны прослушиваются. Через пятнадцать минут они берут отель под наблюдение и выясняют, кто такой Майк Хамильтон. Не помогла бы и вторая комната. Сейчас нас уже допрашивали бы.
— Ты просчитываешь каждый свой шаг.
— Поэтому я до сих пор жив.
— Но как я узнаю, что за мной действительно следят? Может быть, все эти игры в шпионов только для того, чтобы меня запугать, заставить отказаться от расследования?
— Ты не узнаешь. Л я не смогу тебе это доказать. Хотя нет. Смогу. Но доказательство может стоить тебе жизни.
— Вот опять. Ты снова пытаешься меня запугивать.
Холли скрестила руки на груди и поежилась, точно от холода.
— Ты обедала?
— Нет.
— Я закажу для тебя что-нибудь поесть.
— Спасибо, что-то не хочется.
— Тебе нужно подкрепиться.
— Зачем? Страх лучше всякой диеты.
— Как насчет кофе? Или, может быть, чай?
— Как насчет имен, которые ты мне дал? Какое отношение они имеют к моей статье?
— Никакого, — покачал головой Бьюкенен.
— Что? Тогда зачем ты ко мне обратился? Чего ради я так рисковала?
— У меня не было другого выбора. Мне нужна твоя помощь.
Холли вскинула голову.
— Тебе нужна моя помощь? Что тебе может?..
— Драммонд и Томес. Важные люди, которым требуется охрана. Тебе удалось что-нибудь о них узнать?
— Зачем тебе это?
— Лучше, если ты не будешь иметь к этому никакого отношения.
— Не говори глупостей. С того момента, как мы встретились в поезде, ты все время пытаешься меня использовать. Хочешь, чтобы все было по-твоему. Должна признать, у тебя это неплохо получается, только на сей раз ничего не выйдет. Тебе нужна моя помощь? Но что я с этого буду иметь? Если твои дела не имеют отношения к моему расследованию, расскажи о них. Может быть, материала хватит еще на одну статью. Как говорится, ты — мне, я — тебе.
Некоторое время Бьюкенен смотрел на нее, затем с видимой неохотой кивнул:
— Возможно, ты и права.
— Нет, вы только посмотрите на него! Когда же ты перестанешь притворяться? Уверена, ты собрался рассказать все с самого начала, а теперь изобразил дело так, будто делаешь мне одолжение.
— Вижу, что тебя не проведешь, — примиряюще улыбнулся Бьюкенен. — Как насчет кофе?
— Чай. Раз уж ты собираешься порадовать меня своим рассказом, я бы, пожалуй, действительно что-нибудь съела.
8
— Это связано с женщиной, о которой я тебе рассказывал в Новом Орлеане, — начал Бьюкенен. — Она послала мне открытку с просьбой о помощи. Мы должны были встретиться в «Кафе дю монд». Но она почему-то не появилась.
— Твоя старая любовь, — кивнула головой Холли.
— Нет. Между нами не было ничего такого, о чем ты сейчас подумала. — Он замолчал, точно прислушиваясь к своим мыслям. — По сути дела, из-за этого начались все мои беды. Мне нужно было остаться с ней.
Бьюкенен вспомнил, каким мучительным был выбор между Хуаной и чувством долга.
Лицо Холли не изменило своего выражения, только глаза слегка прищурились, точно она взвешивала каждое его слово.
— Во время нашей последней встречи я сказал ей, что она меня совсем не знает и любит не меня, а человека, чью роль я тогда играл.
Глаза Холли еще более сузились.
— Так и есть. Ты все время играешь. Вот и сейчас я не могу понять, говоришь ли ты правду или снова пытаешься меня одурачить.
— Я говорю правду, Холли. Можешь не верить, но это один из редких моментов, когда ты слышишь от меня чистую правду. Я должен ей помочь, чтобы снова стать тем, кем я был раньше. Я хочу быть самим собой и больше никогда не меняться.
— Последствия конспиративной работы?
— Я уже сказал, что ничего не знаю ни о какой…
— Ну зачем ты так! Я вовсе не пытаюсь поймать тебя на слове. Ты не хочешь меняться? Хорошо. Но зачем все так усложняешь? Почему нужно становиться кем-то другим?
Бьюкенен не ответил.
— Ты что, не нравиться себе?
Он упорно молчал.
— Как звали твою знакомую?
Бьюкенен заколебался. Все его существо и опыт, приобретенный за долгие годы работы, приказывали ему молчать. Он приготовился солгать, но неожиданно сказал правду:
— Хуана Мендес.
— Предполагаю, вы познакомились, когда вместе выполняли какое-то задание.
— Ты сама знаешь, чего стоят твои предположения.
— Не надо быть таким обидчивым.
— За время наших разговоров ты ни разу не получила от меня информации, представляющей какой-либо секрет. Все, что я говорил о своем прошлом, — из области гипотез. Для тебя я инструктор армейского спецназа. Это все, что тебе обо мне известно. Моя работа не имеет никакого отношения к твоей статье. Поэтому хотелось бы, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок.
— Я же сказала, не надо быть таким обидчивым.
— После того как ты уехала из Нового Орлеана… — Бьюкенен рассказал Холли о том, как, прибыв в Сан-Антонио, обнаружил, что за домом Хуаны и ее родителей установлено наблюдение, и попытался найти какие-либо следы. При этом он ни единым словом не обмолвился о застреленном им «ковбое». «Драммонд и Томес». Папки с именами этих людей пропали. Хуана — специалист по безопасности. Похоже, эти двое были ее клиентами.
— Важные персоны, нуждающиеся в охране. — Холли задумчиво подошла к стулу, на котором лежала ее сумочка, и взяла ее в руки. — Я воспользовалась информационной системой в нашей редакции.
— Поэтому я тебе и позвонил. Из тех, кого я знаю, ты одна могла помочь мне так быстро.
— Знаешь что… — Она окинула его долгим изучающим взглядом. — Тебе не приходило в голову сыграть роль человека, у которого есть чувство такта?
— Что?
— Я нисколько не заблуждаюсь относительно природы наших отношений. Ты никогда не рискуешь, если не рассчитываешь извлечь из этого выгоду. И тем не менее мог бы, хотя бы из вежливости, сделать вид, что я тебе небезразлична.
— Я… Прости.
— Извинения приняты. Но если и с Хуаной Мендес ты придерживался такой же тактики, неудивительно, что у тебя ничего не вышло.
— Послушай, я пытаюсь исправить ошибку…
— Посмотрим, смогу ли я тебе помочь, — заговорила Холли после короткой паузы. — Драммонд и Томес. У меня были свои подозрения на этот счет, но я решила всех хорошенько проверить, прежде чем делать какие-либо выводы.
— Драммонд — скорее всего Алистер Драммонд, — вставил Бьюкенен. — Это имя сразу приходит на ум. Богатый, известный, влиятельный. Как раз то, что нужно…
— Никаких возражений. Я смотрела: он единственный Драммонд, который нам подходит.
Холли достала из сумочки книгу и папку с бумагами.
— Почитаешь перед сном. Жизнеописание Драммонда и несколько последних статей о нем. Я не взяла его автобиографию — от нее мало толку: сплошная самореклама. Как видишь, мне не удалось отыскать никаких фамильных скелетов в чулане. Впрочем, когда речь идет о Драммонде, выражение «скелет в чулане» может употребляться не только в переносном смысле.
— Как насчет Томес?
— Со вторым именем пришлось повозиться. Мне самой больше нравится Фрэнк Синатра.
— Какое отношение имеет Синатра?..
— Джаз. Биг-бэнд. Тони Беннет. Билли Холидей. Элла Фитцджеральд.
— Я все еще не пойму, при чем тут…
— Любишь Пуччини?
Бьюкенен непонимающе уставился на нее.
— Верди? Россини? Доницетти? Никакой реакции. Попробуем названия: «Травиата», «Лючия ди Ламмермур», «Кармен». Ну как?
— Оперы, — узнал Бьюкенен.
— Молодец, возьми с полки пирожок. Оперы. Как я догадываюсь, ты не поклонник классической музыки.
— Видишь ли, мои музыкальные вкусы… — Бьюкенен замялся. — Одним словом, я вообще ничего не понимаю в музыке.
— Да брось ты, все любят какую-то музыку.
— Мои персонажи тоже.
— Что?
— Люди, которых я изображаю… «Хэви метал». Песни в стиле кантри. Блюзы. Просто мне по легенде никогда не приходилось быть любителем оперного пения.
— Ты меня пугаешь.
— Уже целую неделю я думаю о себе как о человеке, которого зовут Питер Лэнг. Ему нравится Барбра Стрейзанд.
— Нет, правда, ты меня по-настоящему пугаешь.
— Я говорил тебе, что все время меняюсь. — Губы Бьюкенена-Лэнга искривились в странной улыбке. — Но любителем оперы я никогда не был. И, можешь поверить, если бы пришлось, сейчас бы прочел тебе целую лекцию. Что общего между оперой и фамилией Томес?
— Мария Томес, — произнесла Холли, — Я подумала о ней почти сразу, хотя и не была так уверена, как в случае с Алистером Драммондом. Мне хотелось убедиться, что я не упустила из виду никого из знаменитых, богатых или влиятельных людей по имени Томес. — Холли достала из сумочки еще одну книгу и еще одну папку. — Действительно, фамилия не такая уж редкая. Но после проверки остальные варианты отпали. Утверждают, что на сегодняшний день меццо-сопрано Марии Томес — самое поразительное и выдающееся, хотя и противоречивое, явление мировой оперной сцены. Насколько я могу судить, она — та, кто тебе нужен.
— Почему ты так уверена?
— Потому, что последние девять месяцев, несмотря на разницу в возрасте, Алистер Драммонд и Мария Томес проводили время вместе. — Холли сделала эффектную паузу. — И две недели назад Мария Томес исчезла.
9
Бьюкенен подался вперед.
— Исчезла?
— По крайней мере, так утверждает ее бывший муж. Ты что, газет не читаешь?
— Последние дни было как-то не до этого.
— Так вот, вчера утром бывший муж Марии Томес обратился в Управление нью-йоркской полиции и сообщил, что она уже две недели как исчезла. Чтобы ему поверили, он привел с собой целую толпу журналистов и телерепортеров. Это был настоящий цирк.
— Но почему он решил, что ему могут не поверить?
— Их развод с Марией Томес увенчался публичным скандалом. С тех пор он не упускает случая полить грязью бывшую супругу. Недавно подал на нее в суд, заявив, что при разделе имущества она дала неверные сведения о своем финансовом положении. Теперь он претендует еще на десять миллионов долларов. Естественно, полиция может подумать, что Томес старается его избегать. Однако этот человек всерьез считает, что с ней что-то случилось.
Холли протянула Бьюкенену страницу из вчерашней «Вашингтон пост» и номер воскресного журнала «Пост» пятилетней давности. Бьюкенен пробежал глазами статью. Бывший супруг Марии Томес, Фредерик Малтин, был театральным агентом, обратившим внимание на дебют в «Тоске» двадцатидвухлетней певицы из Мехико. В то время как артисты-мужчины из испаноговорящих стран давно завоевали себе место на мировой оперной сцене, их соотечественницы не знали подобных успехов. До тех пор пока не появилась Мария Томес. Поначалу, несмотря на талант и умение держаться на сцене, мексиканское происхождение певицы казалось существенным недостатком, ограничивая круг ее творчества южноамериканской аудиторией. По традиции все звезды оперной сцены получали образование в Европе и Америке. Томес училась в Мексике, и, прежде чем попасть на прослушивание в известные оперные театры Италии и США, ей пришлось преодолеть настоящий барьер профессиональных предрассудков.
Фредерик Малтин проводил в Мексике отпуск. Голос молодой дебютантки привлек его внимание, и после представления он послал певице цветы и визитную карточку. Она позвонила на следующее утро. Опытный агент сразу отметил, что Мария позвонила рано утром и связалась с ним сама, а не через своего импресарио. Из этого следовало, что либо у певицы вообще нет импресарио, либо она ему не слишком доверяет. Говоря профессиональным языком, с ней можно было начинать работу.
Малтин пригласил Марию в ресторан. За обедом, а затем после дневной репетиции и вечерней постановки «Риголетто» и во время ужина они продолжили начатый утром разговор. Малтин много раз подчеркивал, что в Мехико певица вынуждена работать в неимоверно тяжелых условиях. Он поклялся, что, если Мария согласится с ним сотрудничать, он сделает из нее звезду мирового класса и она будет сама решать, где и когда ей выступать. Через два года Малтин сдержал свое обещание.
За это время они успели пожениться и продолжали неустанно работать над созданием имиджа Марии. Малтин помог ей найти свой стиль в одежде, прическе, гриме, нанял ей тренера и заставил сбросить лишний вес. Он воспользовался старыми связями в мире оперы и сумел представить Марию публике как наследницу традиций Марии Каллас и Терезы Стратас. Хотя первая была итальянкой, а вторая гречанкой, гениальная мысль Малтина превратила недостаток в достоинство: публика поставила мексиканку в один ряд со смуглыми дивами прошлого. Благодаря своему латиноамериканскому происхождению Мария Томес неожиданно вошла в моду. Европейские любители оперного пения заглядывали на ее концерты из любопытства и, пораженные услышанным, становились горячими поклонниками певицы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов