А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Картер Крис

Секретные материалы - 214. Длань наказующая


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Секретные материалы - 214. Длань наказующая автора, которого зовут Картер Крис. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Секретные материалы - 214. Длань наказующая в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Картер Крис - Секретные материалы - 214. Длань наказующая онлайн, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Секретные материалы - 214. Длань наказующая = 193.17 KB

Секретные материалы - 214. Длань наказующая - Картер Крис => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



Секретные материалы - 214


Аннотация
Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.
Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» - культового сериала 90-х годов.
Крис Картер
Длань наказующая. Файл №214
Родительско-учительский комитет Средней школы Кроули Милфорд-Хэйвен, Нью-Гемпшир 23 сентября, 19.42 Скучно.
Трое мужчин и женщина сидели по сторонам стола, просторного, как бейсбольное поле. Электрический свет, натужно претендуя на способность создавать уют, окатывал липа, и плечи, и пустынную столешницу с одиноко торчащей посреди мертвой свечой в тяжелом подсвечнике; по низу стен грязными сугробами стыла мгла. Неторопливо клацали из сумрака старинные часы, каждой превращенной в звук секундой равномерно и прямолинейно издеваясь над дерганым ритмом изломанного века. Скучно.
- Ну, что? Все - за?
- Да, - ответил за всех учитель химии, маленький лысый Пол Витарис.
Да, подумал он. Да. Будь все проклято, да. Всегда - да. Разумеется - за. Куда и зачем провалилось благословенное, вихрем взвившееся время, когда все и всегда были против? Марш на Капитолий; братание с «Черными пантерами»; бравурное сожжение повесток, со стопроцентно американским электромеханическим радушием приглашающих повидать мир во вьетнамских джунглях; и гитары, гитары, гитары. Мы хотели перемен. Мы ждали перемен. Каждой клеточкой кожи, каждой капелькой крови… каждым толчком сердца и каждым биением вен. И, переплетая руки, ряд за рядом упоенно раскачивались на многотысячных митингах, растворяясь во всемогущей громаде, которой подвластно будущее; сотрясая мир простой мелодией: уи шэлл оверка-ам, уи шэлл оверка-ам са-а-амдэй… Вот тебе твой оверкам.
Оверкиль. Вся жизнь - оверкиль.
Зачем жить, зачем вообще мучиться и слой за слоем терять кожу и плоть в нескончаемо дребезжащей соковыжималке бытия, если мне никогда, хоть из кожи вылези вон, никогда не купить яхту?
Хотя бы такую, как Джонсы в восемьдесят седьмом…
Что есть, то и пребудет уже во веки веков, до конца. А чего не было, - того уже никогда не будет. Все исчислено, Валтасар, все взвешено. И все разделено.
- Теперь так. Это весьма существенно. Я попрошу вас это себе отметить и довести до сведения остальных. Начиная с понедельника беговая дорожка на школьном стадионе будет закрываться в восемь тридцать вечера, а не в десять, как прежде.
Все еще красивая, импозантная Дебора Браун, заботливая и требовательная мать одной из лучших учениц выпускного класса, кивнула с понимающим видом.
- Осень, - произнесла она сожалеюще и чуть брезгливо.
Скучно.
Скоро настанет ночь. Муж, сопя и глупо хихикая, снова навалится слева. Всегда, из года в год - слева. Правая рука - ей под плечо, левой за ягодицу или за грудь; и - сверху, слева. Хорошо хоть, что коротко. И дергаясь, хрюкая, кончая, обязательно скажет: сладкая ты моя уточка.
А ей немедленно мерещилась - из года в год мерещилась, из года в год - настоящая жареная утка, жирная, с хрустящей аппетитной корочкой, с белым мясом, тающим на зубах… и сладкая, как патока! Джизус, как она ухитрялась из года в год, из вечера в вечер сдерживать судороги рвоты, вызываемые отчетливым вкусом сладкой жирной утки, вспыхивавшим во рту всякий раз, когда этот похотливый и немощный козел кончал! Ее за этот нескончаемый героизм Пурпурным Сердцем наградить пора бы! И после смерти похоронить на Арлингтонском кладбище! Из года в год… Сколько раз она ему говорила, умоляла, заклинала звать ее как-то иначе, или хотя бы молчать, если мозгов не хватает придумать что-то поаппетитнее; сколько раз он клятвенно обещал ей… но - все забывал, тупица, глухарь, когда из него брызгало. И только опять: уточка ты моя сладенькая! Джизус… Ей давным-давно уже хотелось сунуть под подушку, скажем, ножницы и, когда муж снова навалится слева, следуя примеру невзрачной женщины из захолустья, в одночасье ставшей известной всему свету героиней борьбы за женские права, отчекрыжить козлу все под корень. Но не хватало духу, - и она ненавидела себя за слабость. Духу хватало лишь мыть кости мркь-ям в разговорах с подругами - в супермаркете, в парикмахерской, у массажиста; и, послушав подруг, она убеждалась, что малодушна не она одна, что, если бы духу хватило у всех, кто жаждет, - половина мужчин главной страны мира запела бы сладким тенором.
От такой жизни можно осатанеть, подумала она - и усмехнулась про себя, неожиданно осознав, какая получилась игра Можно. Что я и сделала.
- У кого есть какие-то вопросы? Проблемы? Прежде чем мы закруглимся, можно обсудить.
- Да, - сказал учитель литературы, долговязый Пит Калгани. - Да. Есть проблемы.
Есть, есть, есть проблемы. Например: почему сквозь белоснежный лист чистой бумаги перестали просвечивать иные миры? Почему его чреватая вселенской бесконечностью чистота сделалась не более чем бессодержательной белизной, на которой просто-напросто ничего не написано? Почему мне рке не хочется на ней что-то написать?
Есть проблемы. Почему божественное «у вашей двери шалаш я сплел бы, чтобы из него взывать к возлюбленной» теперь представляется выспренной сентиментальной галиматьей, в которой нет ничего от реальной жизни? А почему и когда сделалось заболтанной и претенциозной чушью то, от чего когда-то священный трепет пробегал по коже и по душе: «Всё королева Маб. Она пересекает по ночам мозг любящих, которым снится нежность, горбы вельмож, которым снится двор, усы судей, которым снятся взятки, и губы дев, которым снится страсть»? Почему все более и более естественными, подчас даже вполне осмысленными, кажутся вопросы учеников, никто из которых ни разу не спросил о замысле автора, о стиле, о композиции… «А правда, что Шекспир был педиком и смуглая леди сонетов - это на самом деле граф Чичестер… Рочестер… ну… правда?» «Мистер Калгани, скажите честно: Марк Твен всю жизнь клеветал на американский образ жизни и американскую мечту потому, что был евреем?» «Достоевский и Солженицын стрелялись на Блэк-Ривер действительно из-за этой телки, Натальи Как-Ее-Там или старого эпилептика просто-напросто нанял Кэй-Джи-Би, пообещав снабжать его нашим новейшим лекарством?»
А попробуй ответь как-нибудь не так, усмехнись, дай хоть на миг понять, насколько тебя коробит от этаких познаний, - балбесы назавтра же с искренним негодованием настучат в совет попечителей, и полгода будешь потом отмазываться, пресмыкаться и извиняться за неуважительное отношение к полноправным учащимся гражданам…
Всё королева Маб…
Или, как написал кто-то из удручающе однообразных великих русских - еще до президентства Вудро Вильсона, кажется: «Скучно на этом свете, господа!»
- Какие?
Три пары глаз уставились на учителя литературы.
- Я слышал, - сказал он, заранее надев на губы снисходительную улыбку, - что наш учитель драмы Хауард Роберте хочет силами учеников поставить оперу «Джизус Крайст - суперстар».
- О!
Теперь заулыбались уже все.
- Хауард просто старается делать то, что нравится детям.
- Вот и я о том же, - сказала Дебора Браун. - Но эта пьеса никак не годится для нашей школы, - и она со значением заглянула в глаза каждому из мужчин.
Пол пожал плечами. Это выглядело так, словно не плечи поднимались, а маленькая голова едва не до самой плеши втягивалась в плечи.
- Если учитель хочет чем-то порадовать и развлечь молодежь, - сказал он, - пусть ставит «Эвиту» или «Бриолин».
Дебора кокетливо поджала губы.
- А разве там нет подтекста для взрослых? Председатель комитета Джим Осбери был человеком среднего роста и не слишком крепкого сложения, - но поражали аскетичность его неказистого лица и глаза, горящие фанатичным огнем. Он был, пожалуй, единственным человеком здесь, который ни на миг не ощущал скуки. Он твердо знал, впитав это знание с молоком матери: чтобы чувствовать себя выше всех, нужно совсем немного. В сущности, лишь одно: чтобы эти самые все - страшились тебя, и ненавидели тебя, и хотели с тобою покончить. Это уже само по себе заведомо делает их людьми второго сорта. Ибо они не знают, что боятся и ненавидят именно тебя. Боятся и ненавидят, - но сами не ведают, кого; трясутся ночами, по двадцать раз проверяя запоры и крючки на окнах перед сном, - но здороваются с тобою за руку, приветливо раскланиваются, беседуют о пустяках и делятся своими страхами, будто ты - всего лишь один из них.
Те, кто сидел с ним сейчас за одним столом, были, в сущности, лишь неофитами - пусть десять, пусть пятнадцать лет, все равно неофитами и не более; носителем и столпом был он один.
Молча переводя взгляд с одного лица на другое, он терпеливо дождался, пока члены комитета отсмеются. Чувствуя давление его взгляда, затих один, потом второй… В наконец наступившей тишине - лишь равнодушно клацали часы - он негромко сказал:
- А теперь мы помолимся.
- Джим, - попытался возразить Пол, - вот-вот начнется футбол!
Человек слаб, подумал Джим, и нужно быть снисходительным к его слабостям. Поэтому он даже не повысил голос.
- Это займет одну минуту.
- Мы и так уже давно не молились вместе, - поддержал председателя Пит.
Джим выждал еще мгновение, потом снова обвел присутствующих тяжелым взглядом.
- Пол, - мягко сказал он. Тот вздрогнул. - Пойди, запри дверь.
Маленький герой допотопных манифестаций, втянув голову в плечи, поднялся и, шаркая ногами, побрел поперек просторного кабинета к дверям. Джим достал зажигалку и, придвинув к себе свечу, зажег ее.
Пламя встало неестественно мощно и ровно и, казалось, с едва слышным слитным ревом, - словно выхлоп стартующего вдали «Атласа». В сумеречной глубине кабинета протяжно ударил засов.
Когда Пол вернулся и остался стоять возле своего стула, остальные тоже поднялись и уставились на длинную и тонкую, словно слепящее лезвие стилета, прорезь окостеневшего пламени. А по кивку Джима они неторопливо и веско заговорили слаженным, хоть и чуточку нестройным, хором:
- Во имя властелина тьмы! Во имя правителей земли и королей подземного мира! Повелеваю силам мрака поделиться со мною своим могуществом! О, властелин тьмы! Он могуществен! В длани его все, что наказует больно! Ад земной принадлежит ему и ад подземный принадлежит ему. Пусть праотцы наши с его соизволения сделают нас сильными. Слава, слава, слава властелину тьмы!
Под тонущим во мраке дубовым резным потолком перекатывалось потусторонне оглушительное и четкое эхо, колокольным гулом переполняя кабинет. Свеча рдяно сияла, словно топка.
Окрестности Милфорд-Хэйвена 23 сентября, 23.17
Мелкий осенний дождь нескончаемо шуршал по невидимой в темноте листве. Водяная пыль оседала на лицах и на руках и понемногу пропитывала одежду. Ноги то и дело проскальзывали на раскисшей от влаги земле. И, как ни старайся, как ни подсвечивай вниз фонариками, - не убережешься от ставящих подножки мучительно скорченных корней.
Лучше всего было бы сесть на «Харлея» и с воплем понестись по шоссе, пугая светофоры, и встречных, и поперечных, и всех, кто ложится спать за окнами придорожных домов, - так, чтобы треск разрывал небо и землю, как перепревшую холстину пополам. Но скелеты никак не наскребут капусты единственному сыну на долгожданный подарок.
Поэтому сойдет пока и эта ерундень.
Тем более, чем черт не шутит, вдруг она поможет добыть «Харлея» и без денег.
Андреа громко щелкнула светлым пузырем жвачки и спросила:
- Далеко еще?
Как не хочется делать аборт, в сотый раз думала она. И не то что страшно, а - противно. Унизительно. И очень скучно.
Вот бы эта штука получилась. Андреа даже хихикнула при мысли, что это может получиться. Ох, неужели это - может получиться? Я бы тогда заказала, чтоб стать снова девственницей.
А уже тогда дала бы Джерри Стивенсу.
- Где-то здесь, - сказал Джерри Стивене.
Мы обязательно должны натянуть этих «Атомных тигрят», думал он. Ну и что, что у них на левом краю Хартли такой великий? А я его натяну. Я ему просто ноги переломаю. И вот тогда все увидят, кто великий. Если мы их не натянем, я просто не знаю. Просто не знаю. Скучища смертная. Почему жизнь так устроена, что как следует оттянуться можно, лишь кого-нибудь как следует натянув? Вот бы этот хмырь и впрямь вылез из-под земли. Уж я-то знаю, что у него просить.
- Не где-то, - прихлебнув пива из жестянки, наставительно сказал Дэйв Дориан, мечтавший о «Харлее», - а вот прямо впереди. Считай, рке пришли, - он еще прихлебнул. Резинку он, когда делал глотки, языком отпасовывал за щеку. - Алтарь - это вон тот пень, - и он показал вперед бегучим лучом своего фонарика, мазнув пятном света кособокий, жутковатого вида черный пень посреди открывшейся в чащобе поляны. Сквозь луч острыми искрами пролетели слева направо мелкие бисеринки дождя.
- Мне страшно, - с вызовом заявила Кристиан.
Она не мечтала ни о чем. Просто дома было невыносимо скучно. Телевизор просто осточертел. И компьютер просто осточертел. И младший братец, дристун и плакса, осточертел вконец, особенно из-за каждодневного рефрена: «Ты уже большая, а он еще маленький, поэтому уступи…» Жаль, по описанному в книжке ритуалу не нужны жертвоприношения. Я рк знала бы, кого распотрошить!
Но теперь ей и дождь осточертел, и тьма, и сырость, и корни, и скользкая земля под кроссовками.
- Все будет о'кей. - уверенно сказал Дэйв. - Давайте по последнему глотку, и за дело.
Мальчишки хлопнули еще по жестянке пива, девочки разделили одну на двоих. Дэйв вынул из кармана свечу.
- Прикройте от дождя, - сказал он.
Он ловко вставил свечу в одну из замшелых расселин древнего пня, щелкнул зажигалкой - и едва успел отдернуть руку. Со скрюченного фитиля с готовностью хлестнул вверх жгучий гейзер огня, - будто зажгли сварочный аппарат.
- Ого, - удивленно сказал Джерри.
- Все о'кэй, - ответил Дэйв с таким видом, будто это он сам изготовил для сегодняшнего вечера столь особенную свечу. - Теперь каждый должен дать какую-нибудь личную вещь.
Ребята завозились по карманам.
- Ага… Вот сюда все, на алтарь кругом свечки. По четырем углам. Теперь разбиваемся по-, парно. Андреа, встань сюда, лицом к Джерри.
Джерри и Андреа встали вплотную, полуобнявшись. Джерри еще слегка потянул ее к себе. Андреа от души щелкнула пузырем резинки и сказал кокетливо:
- А мне это нравится.
Я так и знал, что лифчик она не носит, подумал Джерри. Интересно, а трусики? Наверное, трусики все-таки носит. С чего бы ей не носить трусики. Интересно, какого они цвета? Наверно, прозрачные. Совершенно прозрачные трусики. Сегодня посмотрю.
- Кэй, ты встань лицом ко мне, - продолжал распоряжаться Дэйв, извлекая из другого кармана сложенный вдвое лист плотной бумаги. Развернул. Откашлялся. Держа листок одной рукой, другую положил на плечо Кристиан.
- Ты правда думаешь, что тут кто-то занимался черной магией? - спросила та.
- Несколько поколений, - почему-то немного волнуясь, сказал Дэйв. - Именно тут.
Листок дрожал в его руке. На просвет он весь светился ровным оранжевым светом, до краев наполненный бьющим снизу исступленным сиянием свечи. Первые капли, словно икринки, призрачно вспучились над бумагой. Вот невидимка отложил еще одну… еще.
- Во имя… это… властелина тьмы! Во имя правителей земли и королей подземного мира!
Голос Дэйва сорвался. Нет, с резинкой за щекой читать вслух такой текст было неловко. Он выплюнул жвачку, потом встряхнул листок.
- Ну давай, Дэйв, давай! - азартно прошептал Джерри.
- Во имя властелина тьмы! - опять начал Дэйв, стараясь читать отчетливо и мрачно; от избытка старательности он на сей раз даже чуть подвывал. Коротенько бросил взгляд на друзей, - как они воспринимают его в этой новой роли.
- Во имя правителей земли и королей подземного мира! Повелеваю силам мрака поделиться со мною своим могуществом! Знайте все вы, кичащиеся своею праведностью, что звякнул замок и врата открылись! О, властелин тьмы! Восстань! Восстань! О, Азазеллоу!
Ударила тьма. Пламя свечи сгинуло, как если бы его кто-то выключил. Легкий шорох капель в листве стал оглушительным, как рокот Ниагарского водопада. Потом в реве угадалась мелодия, невыносимо торжественная, как речь губернатора в День независимости, и непонятно жуткая. Каждое из невидимых в темноте деревьев запело, будто труба титанического органа.
- Что… - начала было Кристиан, и в этот миг земля запищала миллионом тоненьких писков и зашевелилась.
- Ай, - сказала Андреа.
- Все о'кей… - инстинктивно успел сказать Дэйв, и в это мгновение острые зубы впились ему в ногу, а листок бумаги в его руках взорвался и, плюнув искрами, запылал. С воплем Дэйв успел отшвырнуть его, в то же время отчаянно лягаясь, чтобы сбросить неожиданно повисший на щиколотке болтающийся груз, и в дерганом свете медленно планирующего сгустка пламени все увидели, что мокрой травы и земли на поляне больше нет. Полчища серых шерстяных спин шустро и суетливо двигались со всех сторон.
- Крысы… - обалдело сказал Джерри.
И тут наконец Андреа завизжала. Джерри едва не повалился навзничь , - так она оттолкнула его, попытавшись, водимо, с помощью такого нехитрого ускорителя с места набрать максимальную скорость. В свете догоравшего среди наступающих стай листка было видно, как девочка, не переставая отчаянно визжать, стремительно скрывается за деревьями.
- Андреа! - закричал Джерри, бросаясь следом. Живое и упругое подвернулось ему под ногу, болезненно запищало, и он снова едва не упал. - Андреа, стой! Не туда!
Он успел добежать до обочины поляны, когда поперек пути тяжко хлестнул огненный бич. В лицо ударил опаляющий багровый жар и тучи искр. Джерри шарахнулся назад, жмурясь и отворачиваясь, чтобы спасти глаза, - и вдруг на горле его словно захлопнулся капкан.
- Какого… - захрипел Джерри, нелепо меся воздух руками, но руки так никого и не нашли. Глаза его широко открылись и успели увидеть странно знакомое лицо, которое он меньше всего ожидал увидеть сейчас. Потом его кадык хрустнул, словно арбузная корка. Трахея смялась, как бумажная. Изображение в глазах медленно погасло, затянувшись чернотой, - это могло бы напомнить экран телевизора, который перегорел навсегда.
Если бы было, кому вспоминать.
Там же 24 сентября, 08.55
Дождь понемногу усиливался в течение всей ночи, и три человека двигались к Ведьмину алтарю под зонтиками, по которым тяжелые частые капли выбивали слитную дробь. Три барабана - два одинаково черных и один яркий, цветастый, явно дамский - на человеческих ногах медленно шли по насквозь промокшему лесу.
Пришли. Цветастый барабан качнулся, наклоняясь, из-под него высунулась тонкая рука с длинными, изящно оформленными ногтями и приподняла непромокаемое покрывало, аккуратно накинутое на труп.
- Ужас, - сказал женский голос из-под цветастого барабана.
Дробь дождя не реагировала на чувства людей. Уныло и в то же время - совсем равнодушно: тра-та-та-та-та…
Тонкая рука вернула покрывало на место и спряталась обратно.
- Охотник нашел тело на рассвете, агент Скалли, - проговорил под одним из черных зонтиков шериф Оукс. - Смерть наступила не более двенадцати и не менее восьми часов назад.
- Он страшно изуродован, - сказала агент Скалли, из-под зонтика озираясь по сторонам. - Странно…
- Ты о чем? - спросил из-под второго черного зонтика Молдер
- Сердце и глаза вырезаны, - сказала Скалли. - Но поблизости я их не вижу. Видимо, их унесли. Тут, похоже, не просто глумление над убитым…
- Это место вообще нечистое, - нехотя сказал шериф Оукс. - Когда-то, говорят, тут устраивали свои шабаши местные ведьмы. Вон тот пенек был у них алтарем.
Ведьмы, подумал Молдер. Что ж, пусть ведьмы. Все равно. Если это не имеет отношения к тем… из тарелки… тогда все равно. Хотя какая, в сущности, разница между ведьмами, или, скажем, бесами, и космическими пришельцами? Одна-единствен-ная: ведьмы и бесы не причастны к исчезновению Саманты, а те, причастны. Если бы я думал, что Саманту похитили бесы, я гонялся бы за бесами. А встречая осколки межзвездной посуды, просто пожимал бы плечами и честно делал свое дело, выполнял бы свой долг , - думая в то же время не столько об этом деле и об этом долге, сколько о грядущей встрече с бесами, которая должна же когда-нибудь произойти наконец. А сейчас будет наоборот. Хорошо, ведьмы. Так и запишем.
- И кто это говорит? - спросил он. Тра-та-та-та-та…
Шериф отвел взгляд.
- Да все, - ответил он. - У нас вообще довольно странное местечко. Вот поэтому-то меня так и выбила из колеи эта находка. Вот поэтому-то я и обратился сразу в Бюро, к вам. Мне - не с руки. Я здешний.
Медленно и методично обходившая поляну Скалли обернулась к ним, услышав эти последние слова.
- Я слышала, в таких местах всегда есть группы лиц, которые всем заправляют, - сказала она. - Три человека, четыре, пять… немного. Но именно они вершат местные дела. У вас нет никаких сведений такого рода?
Шериф помялся.
- Нет, - сказал он. - Какие уж тут сведения… Слухи одни. Предания.
- И каковы же слухи о современных ведьмовских обрядах? - спросил Молдер.
Шериф чуть пожал плечами, а потом нерешительно усмехнулся.
- Поговаривают, что на шабашах теперь используют современную музыку. Тяжелый металл, например. Пожилые убеждены, что все мелодии такого рода имеют сатанинский подтекст.
- Понятно, - Молдер тоже усмехнулся. Как все это было банально.
- Убитый Джерри Стивене имел какое-то отношение к подобным шабашам?
- У меня нет таких сведений, - покачал головой шериф.
Молдер задумчиво покивал . Ладно, надо заканчивать этот разговор. Шериф отчетливо дал понять, что на него и на то, что он говорит, рассчитывать не стоит. И не станем.
- Ну, пойдемте посмотрим ваш алтарь… Шериф Оукс заметно вздрогнул и глянул на Молдера с неожиданной неприязнью.
- Это не мой алтарь, - раздельно произнес он.
- Простите, - покаянно сказал Молдер, подходя к пню.
Пень. Ну, пень. Неприятный какой-то пень, надо честно признать. Будто больной. Будто наизнанку вывернутый. Будто он корчится и вот-вот закричит от боли.
Кто его этак вывернул? Когда?
Из расселины пня, покосившись, торчала оплывшая свеча. А рядом, как на витрине, аккуратным квадратом лежали фотография какого-то эстрадного дикобраза, пакет из-под чипсов, презерватив и пластиковая чашечка для кофе.
Пикничок.
Скалли, как всегда, успела первой.
- С кем тут был Стивене? - спросила она.
- Я полагаю, один, - сказал шериф.
Молдер легонько поддал ногой пустую жестянку из-под пива. Та, отлетев, ударилась в другую, такую же; а та, в свою очередь, подкатилась к третьей. Судя по длине огарка, свеча горела не больше пяти минут. Три жестянки… нет, вон и четвертая.
- Один подросток вряд ли смог бы выдуть столько пива, - сказала Скалли. Молдер только улыбнулся.
Шериф Оукс опять пожал плечами.
- Я полагаю, он был один, - с безнадежной настойчивостью повторил он.
- Возможно, - мягко проговорил Моддер.

Секретные материалы - 214. Длань наказующая - Картер Крис => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Секретные материалы - 214. Длань наказующая писателя-фантаста Картер Крис понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Секретные материалы - 214. Длань наказующая своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Картер Крис - Секретные материалы - 214. Длань наказующая.
Ключевые слова страницы: Секретные материалы - 214. Длань наказующая; Картер Крис, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, фантастика, фэнтези, электронная