А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Картер Крис

Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда!


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда! автора, которого зовут Картер Крис. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда! в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Картер Крис - Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда! онлайн, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда! = 225.96 KB

Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда! - Картер Крис => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



Секретные материалы - 314

Аннотация
Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.
…Некогда считалось, что химеры - не просто чудовища, но - воплощение темной стороны человеческого «я».
…Теперь безумный художник, заплутавший в аду собственного, личного кошмара, видит химеры в человеческих лицах. И - пытается убить свой страх. А люди исчезают. Бесследно…
И тогда начинают охоту за гениальным преступником агенты Фокс Молдер и Дана Скалли. Начинают, понимая уже, что все улики ведут их куда-то совсем близко, однако не осознавая еще - НАСКОЛЬКО близко.
Таково новое дело «Секретных материалов»…
Крис Картер
Химеры - навсегда! Файл №314
Университет Джорджа Вашингтона
Программа повышения квалификации
Вашингтон, Округ Колумбия
Жизнь коротка - искусство вечно.
Иначе говоря, ars longa - vita brevis. Это no-латыни. По той самой, на которой еще древние римляне изъяснялись.
Неопровержимое доказательство справедливости постулата насчет короткой жизни и вечного искусства - как проверенного временем. Ибо древние римляне жили очень давно, в древности они жили. Но и тогда знали: век уж мой измерен, но чтоб продлилась жизнь моя, надобно увековечиться - в мраморах, в мозаиках, во фресках. А то ведь все в землю ляжем, всё прахом будет - и потомки растеряются в догадках: как, собственно, выглядели пращуры?
А хорошо они, пращуры, выглядели- судя по сохранившимся мраморам, мозаикам, фрескам. Иди и смотри - в первый попавшийся музей, где есть зал антики. В греческом зале, в греческом зале - сплошь благородство черт и пропорциональность фигур. Отбитые носы, уши, руки, гениталии - право, частности. Недостающие члены домысливаются ценителями прекрасного в соответствии с целым, у которого (у целого) и частности на должном уровне… были. И никто из ценителей прекрасного даже мысли не допускает, что живая плоть, послужившая моделью для мраморов-мозаик-фресок, при жизни страдала инвалидностью, так и позировала. Впрочем… кто знает, кто знает.
Но у модели в аудитории Университета Джорджа Вашингтона пока, тьфу-тьфу-тьфу, всё на месте, в целости и сохранности. Не инвалид. Роскошный экземпляр мужского пола. Покатые плечи, выпуклая грудная клетка, брюшной пресс «шоколадкой», ниспадающие кольца волос. И физиономией не обижен - смазливый юноша. Эдакий Адонис, если уж древних греко-римлян снова поминать всуе. Смазливый, отлично сложенный, обнаженный - мечта гея-пассив… или гея-актив? Кто их, вертлявых, нетрадиционно ориентированных разберет! А модель данная - не гей, нет. Хотя бы потому, что не вертлявая. Специфика работы такова, что вертлявые по определению для нее не годятся. Сиди сиднем в заданной позе битый академический час и шелохнуться не моги. Ой, все в порядке? Столько времени! И это еще не предел… Потом десятиминутный перерыв-отдых, и - еще академический час неподвижности. Нет, не гей. Разве что эксгибиционист? Это ж кем еще надо быть, чтобы выставиться в голом виде и терпеливо ждать, когда тебя запечатлеют!
Или тут вопрос материальной заинтересованности. Модели для позирования бешеных денег требуют за сеанс и, что интересно, получают их. Вредная работа потому что. В студиях-аудиториях сколько ни закрывай форточки, сколько ни конопать щели, а сквозняки гуляют - а ты голый. А то и, например, вдруг откуда-то летит маленький комарик - а ты голый. А то и… да просто перепад температур! Обогреватель-рефлектор, конечно, имеется, но почему-то всегда один. И всегда забавно наблюдать за меняющейся цветовой гаммой кожных покровов натурщика. Рефлектор-то с одного бока. И бок тот ощутимо краснеет до насыщенной багровости. А другой бок непроизвольно мерзнет и становится фиолетовым в прожилочку. Художникам, повышающим квалификацию по дисциплине «живопись», то есть орудующих кистью и красками, - раздолье. Художникам, повышающим квалификацию по дисциплине «рисунок», то есть орудующих угольным карандашом, сепией, сангиной в чернобелых цветах - конечно, не такое раздолье, но наблюдать все равно интересно.
А здесь и сейчас - как раз «рисунок». Дюжина сосредоточенных парней вполне богемной наружности за этюдниками. Шаркающий шорох - угольным карандашом, сепией, сангиной по бумаге. В остальном - тишина. Непременный атрибут творческого процесса.
У нас получается? Получается! Опять художники дурачатся?
Не дурачатся, а творят! Квалификацию повышают. И - получается. У всех по разному (сколько творцов, столько манер, не так ли?), но «современный Адонис» таки все явственней и явственней прорисовывается на планшетах у каждого. У каждого, кроме…
Кроме одного. Он, этот один… м-м… сказать бы - лицо кавказской национальности, но граждане страны Бога и моей не поймут. Вернее, поймут, но неправильно. Граждане страны Бога и моей, то бишь Америки, повадились официально именовать человека белой расы кавказцем. Откуда у них там в Америке Кавказ и производные от него кавказцы - неведомо. И какой же человек белой расы кавказец?! В загадочной России, наоборот, всякого кавказца зовут черным. Впрочем, в стране Бога и моей своих черных тьма. В смысле, негров. А по сравнению с типичным американским негром типичный российский кавказец действительно лилей - но белый. Все познается в сравнении.
Но! Худющее лицо кавказской национальности среди богемы в аудитории Университета Джорджа Вашингтона и впрямь лицо кавказской национальности - не в американском, а в российском понимании. Крючковатый нос, щеки - синева небритос-ти, глаза навыкате. Главное даже не это, не внешность - поведение. Темперамент. Легендарный восточный. Когда любой мелкий раздражитель способен мгновенно вывести из себя, и - казалось бы, немотивированный взрыв эмоций, дрожь-трясучка от нахлынувшего адреналина.
А у худющего - явная, очевидная дрожь-трясучка от нахлынувшего адреналина. Взрыв? Пока нет. Эмоции он пытается сдержать, но усилиями нечеловеческими - взбухшая жила на залысом лбу, налившиеся кровью белки глаз, ходящая ходуном челюсть, прыгающий кадык. Вот как бы выдернули чеку из гранаты, дали проглотить и строго-настрого наказали: только не вздумай рот открыть. Нервы, господин хороший, нервы!
Что ж за мелкий раздражитель вас, господин хороший, вывел из себя?
Коллеги? А то ведь, знаете как… Перебросится, например, один с другим необязательной фразкой, типа «Пивка бы сейчас!» или «Карандашика лишнего не найдется?» И всё вдохновение насмарку!.. Да нет, вроде немотствуют уста коллег.
Модель? А то ведь, знаете как… Затекала, например, рука, и натурщик начинает сжимать-разжимать кулак, разминать незаметно, ан ему лишь чудится, что незаметно, а мышцы все моментально меняются. Рисуешь-рисуешь одно, а оно внезапно р-раз и другое. И всё вдохновение насмарку!.. Да нет, вроде по-прежнему недвижим натурщик.
Или всё много проще? Элементарно не получается у худющего рисунок, ну не дано! Не каждый Пабло - Пикассо, не каждый Ван - Гог. А хочется, так хочется каждым паблам-ванам стать и быть пикассами-го-гами. Но - не дано. Здравомыслящий флегматик пожмет плечами: дескать, не дано и не дано, нет божьего дара и нет, - и займется чем-нибудь попроще, яичницей, скажем. Однако где и когда кто-либо видел флегматичного кавказца?! И здравомыслящего! Нигде, никогда, никто.
Вот и нервы на грани истерики - не получается! Ну-ка, покажи, господин хороший, что там у тебя не получается.
У-у-у! К психотерапевту, к психотерапевту, к психотерапевту!
То есть получаться у худющего получается, однако… что-то не то. Рисунком он, оказывается, владеет и отменно владеет. И божьим даром, оказывается, не обделен, весьма и весьма наделен. Но на листе ватмана - ничего общего с раскудрявой моделью-Адонисом. На что это похоже!
Ни на что это не похоже!
Морда зверская и жуткая - если художник человека имеет в виду отобразить.
Морда человеческая и не менее, а более жуткая - если художник зверя имеет в виду отобразить.
Короче, пренеприятное существо. И еще с крыльями! Перепончатыми. Ну вообще! Тут немудрено и самому создателю ужаснуться: ё-моё, что ж я сделал-то?! Не Создателю, который творец всего сущего из ничего. Хотя это самое крылатое-пренеприятное - аккурат низвергнутый Создателем Князь Тьмы, каковым его представляет набожный обыватель… Не Создателю, но создателю, который мается бурными эмоциями за этюдником. Аккурат стишок из детства: это бяка-закаля-ка кусачая, я сама из головы ее выдумала.
Нарисовал и сам испугался! До такой степени, что угольный карандаш дрожит в неверной руке и ломается. До такой степени, что макетный нож, которым суматошно пытаешься очинить карандаш по-новой, будто сам по себе вырывается из дергающейся руки и - по пальцу, по пальцу. Кровь…
Надо бы вытереть и - йодом, йодом. Откуда здесь, в аудитории, йоду взяться! Ладно, заживет, как на собаке. А вытереть - чем? Бумажечку какую-нибудь… Да вот же она - лист ватмана с крылатым-пренеприятным. Об нее и…
И кровавое пятно у рта и на подбородке воссозданного в угольном карандаше Князя Тьмы.
Испортил рисунок, господин хороший-нервный!
М-м… нет. Более того. С кровавым пятном оно как-то и убедительней. Натуралистично, однако убедительно. Как живой! И спаси-сохрани нас, человеков, - живых ли, мертвых .ли! - от встречи с ним, с таким… С крыльями и кровь пьет - это как раз в данном конкретном случае не «Always ultra-plus». С крыльями и кровь пьет - это как раз в данном конкретном случае вампир, химера, гор-гулйя… Личин у Князя Тьмы не счесть.
А нечего, понимаешь, давать волю воображению! Особенно лицам кавказской национальности. Оно у них необузданное. Вовремя пресекать надо.
Пресекать? Что ж, ваше слово, уважаемый преподаватель.
- Так! На сегодня хватит! Следующий сеанс - через неделю.
Запоздал ты с пресечением, уважаемый преподаватель - рисунок у худющего завершен, и последний штрих - кровь.
Ну да уважаемый преподаватель не задавался целью именно пресечь именно необузданное воображение тощего студиозуса. Он и в процессе сеанса никому из дюжины богемных парней через плечо не заглядывал - рисуют и рисуют, у каждого своя голова на плечах, у каждого свой масштаб ранимости. Деликатность, граничащая с наплевательством. Вот и не углядел уважаемый преподаватель химеру-горгулию на ватмане тощего студиозуса. А пресек просто потому, что академический час истек. Время - деньги.
Можешь пошевелиться, модель, потянуться, размяться, халат роскошный накинуть, кофейку горячего хлебнуть. Следующий сеанс - через неделю.
А вы, коллеги, можете быть свободными. Собирайте этюдники, пакуйте инструмент. На сегодня хватит.
- Эй! Осторожней!
И то верно! Худющее лицо кавказской национальности рванулось столь стремительно, будто проглоченная граната вдруг ожила в утробе и затикала, а где-то вне аудитории неподалеку сапер прохлаждается, без дела мается, а счет на секунды.
- Прошу прощения…
* * *
Модечи-Адонису, в отличие от эмоционального рисовальщика химеры-горгульи, спешить некуда. Вернее, незачем. Мы славно поработали и славно отдохнем. Кофе был отменным, спасибо. Всем спасибо, все свободны.
Теперь с чувством, с толком, с расстановкой облачиться.
Белье изысканное, матовой прозрачности (Хуго Босс, не иначе).
Якобы простенький свитерок (но подлинный ценитель скажет: «О!»).
Черные кожаные джинсы, черная же и кожаная же куртка (или Адонис так-таки гей? излюбленная униформа у них, у нетрадиционных, - черная кожа).
Витой ремешок с вплетенной серебряной нитью - перехватить роскошную шевелюру и увязать в «конский хвост».
Всё, домой. А там - ванна-джакузи, ароматизаторы, бокал калифорнийского красного на сон грядущий. И - сон. Кровать, разумеется, под балдахином. Простыни - белый атлас. И сказать, что сном кончаешь тоску и тысячу природных мук, наследье плоти. Впрочем, это было бы излишне мрачно. Как-никак, но плоть Адониса на сегодняшний день, до сегодняшнего дня приносила ему не тоску и тысячу природных мук, а, наоборот, восторг и упоение, обеспеченные сибаритским образом жизни, обеспеченным материально. Недурственно обеспеченным. Не всякий честный налогоплательщик в стране Бога и моей может позволить себе «мазе-ратти» последней модели. Он, Адонис, может.
Многое он может себе позволить. А вот хотя бы и не домой сейчас пору лить, а в престижную ночную ресторацию - без развязных афро-американцев и раздолбанного музыкального автомата. Плеск рояля, свечи, вышколенный гарсон, трепанги, бокал, опять же, красного калифорнийского…
М-да, если по совести, Адонис предпочел бы всем этим изыскам изрядную порцию «пасты». Две порции! Да таких, чтобы каждая еле умещалась в пресловутых сковородках из Вилларибы и из Виллабаджо. И пива, и пива! Большой «Гиннесс». Два больших «Гиннесса»! Три!
Нель-зя! Вот они все-таки тысячи природных мук, наследье плоти. Натурщик да соблюдёт плоть свою в идеале - чтоб ни лишней складки-морщинки, ни вздутия живота, ни темных кругов под глазами. Торгуешь телом - будь добр, сохрани товар в состоянии первой свежести. Вторая, третья - тоже на что-нибудь сгодится (среди моделей попадаются та-акие экземпляры - борцы сумо понуро курят в сторонке!), но это уже не те деньги, не такие. Богема преимущественно предпочитает классические пропорции. У Адониса - классические пропорции. Ars, конечно, longa, и vita, конечно, brevis. И рано или поздно - увядание и артрит. Но зачем же подгонять неизбежное?! Чем позже, тем лучше.
Потому, кстати, в престижную ресторацию тоже дорога заказана. Да, трепанги, приготовленные по уникальному старинному рецепту, продлевают жизнь до ста, а то и до полутораста лет, - существует такое поверье. Но - время позднее. Пока их, трепангов, дождешься - и вовсе глубокая ночь. Нет, сервис в престижной ресторации на уровне, на должном. Однако уникальный старинный рецепт подразумевает не менее трех часов для воплощения трепанга в блюдо «морской жэнынень». Сиди и жди. Можешь, разумеется, заказать еще чего-нибудь, что душе угодно, коротая времечко в ожидании «морского жэныденя» («пасты»! «пасты»! из Вилларибы! из Виллабаджо!), но… см. выше. А значит, просто сиди и жди… Довольно он, Адонис, нынче сидел и ждал в аудитории Университета Джорджа Вашингтона! Так-то хоть за деньги! А впустую, пусть и в престижной ресторации - увольте! Темные круги под глазами тогда, опять же, проявятся непременно - ночь… Нет уж! Домой, домой! Зябко что-то на улице. Бр-р, пробирает. В «мазератти», за руль и - домой.
Однако! Что за ерунда?! В собственную машину не попасть! Дверные ручки какая-то сволочь свинтила. Афро-американская сволочь, подростковая, не иначе. Вот сволочь! Ладно бы - «дворники»! Дождь накрапывает, но все-таки не ливень - добрался бы. Но дверные ручки! Все четыре!.. И это в двух шагах, в шаге от Университета Джорджа Вашингтона, от средоточия культуры, можно сказать! Ужасный век, ужасные сердца ! Вот… сволочь…
Нет, конечно, так или иначе Адонис внутрь «мазератти» попадет. Для опытного автолюбителя подобная проблема - не проблема. Но повозиться придется - минуту-другую. С ключом тем же. Минута-другая - не принципиально. Главное, обидно, да?
Минута-другая, значит? Не принципиально, значит? Для кого как…
Для душегуба, хоронящегося за выступом стены в десятке метров от серебристого «мазератти» - в самый раз. Ему, душегубу, эта самая минута-другая, эта самая заминка владельца автомобиля у замкнутых и обезру-ченных дверей - самое то! То самое!
Иначе появится жертва на пороге Университета, молодцевато пробежится по лестнице вниз, силой своей играючи, нырнет в салон машины и - поминай как звали. За всё про всё не минуты - секунды.
А так - пока жертва возится с непослушным ключом (пальцы стынут?), пока тычет в непослушную скважину (чуингамом залеплена?)… И всё внимание жертвы - на «сим-сим, откройся». И не заметит жертва даже боковым зрением, как от стены отделяется тень в плаще с капюшоном, как в несколько вкрадчивых прыжков преодолевает тень десяток метров…
Жертва? Ну а кто же он, Адонис, если не жертва! Еще нет, но вот сейчас-сейчас… Сейчас!
…как в отсветах ночных фонарей сверкнуло лезвие ножа…
- Не на… !!!
Надо, надо. Все мы лишь гости на этой планете. Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева? Не пора ли вам на покой? Нет, не в кровать с атласными простынями и балдахином. На вечный покой. Кончай тоску и тысячу природных мук, наследье плоти… Вот вам живой пример постулата «ars longa, vita brewis». To есть мертвый… В сохранившихся рисунках богемы (ars) - как живой, да. А здесь, на мокрой мостовой (vita) - мертвый.
И когда б и если б тривиальным ударом ножа в живот ограничился душегуб! Он ведь еще и… Нет-нет, душа леденеет, кровь стынет в жилах, волосы дыбом встают, несовершеннолетние дети категорически удаляются от телевизора - смотреть на такое и тем более описывать в подробностях никаких сил, ни моральных, ни физических. Нет-нет, и не приставайте, не настаивайте! А то глаз не сомкнете, нервически вздрагивая тягучей бессонной ночью. Господи, какой кошмар!!! Триллер!!!
* * *
Что мы знаем о кошмарах, о триллерах?
Всё и ничего.
Кто-то на великосветском рауте, порезавшись десертным ножом при чистке экзотического плода дуриан, в обморок хлопнется - то ли от выступившей капли крови, то ли от нагрянувшей дуриановой вони.
А кто-то в анатомическом театре, не помыв рук замечательным мылом «Сейфгард» после трудов праведных, хрумкает этим ду-рианом и чихать хотел на вонь «анатомички» и дуриана вместе взятых, - не съем, так понадкусываю.
Дело привычки, а также волевого ограничения собственного богатого воображения.
В конце концов, небезызвестный классик триллера обоснованно утверждал:
- Роман ужасов? Очень просто! Любой рецепт приготовления любого мясного блюда из любой кулинарной книги. Только вместо поросенка (ягненка, цыпленка и т. д.) подставляется - человек»… Например:
«Картулат шемцвари гочи (следите-следите! подставляйте-подставляйте!). Обработанного поросенка разрубают вдоль на две половинки, промывают, обсушивают салфеткой, солят и посыпают перцем. Надевают на шпажки, смазывают сметаной и жарят на раскаленных углях без пламени. В процессе жарки периодически смазывают маслом. При отпуске снимают со шпажек, рубят на порции, кладут на горячее блюдо и обкладывают веточками зелени…»
Между прочим, из раритетной книги Вахтанга Схирталадзе «100 блюд грузинской кухни»…
Никто ведь после этого не обвиняет всех грузин огульно в людоедстве, отягощенном садистическими действами по отношению к жертве, на том лишь веском основании, что, дескать, если действительно заменить поросенка на человека, то - жуть кромешная. И небезызвестного классика-триллера тоже пока никто не обвиняет в подстрекательстве и наведении на мысль… Хотя…
Тот небезызвестный классик, помнится, настрочил-таки романчик по своему озвученному рецепту. Там, помнится, в невообразимо дорогом кабаке одних клиентов по-тихому забивали, свежевали, варили-тушили-жарили и подавали другим клиентам. Выборка произвольная. От клиентов отбоя не было. Так что и вопрос с… э-э… полуфабрикатами решался автоматически.
Надо признать, от клиентов, желающих обрести этот вот покет-бук в книжных магазинах, тоже отбоя не было. И отклики, черт побери, отклики - сплошь восторженные! И даже заинтригованные вопросы от книгочеев: а где такой кабак, и всех ли туда пускают или только избранных? И лишь одно возмущенное послание по факсу, уличающее автора в незнании жизни: «Вы пишете, что тушенная с шампиньонами человечина по вкусу напоминает баранину. А на самом деле она, тушенная с шампиньонами, напоминает свинину. Не знаете, так не пишите!» Корреспондент не представился. Может, тот самый Вахтанг Схирталадзе?..
Это всё к чему? Это всё к тому, что устойчивость человеческой психики много устойчивей, нежели наши представления о ней. Совершил индивидуум нечто архинепотребное - пырнул ножом ближнего своего и… нет, не съел, не съел (но лучше бы съел, право слово! хоть следов никаких!)… и отправился восвояси, где умиротворенно забылся сном. Пусть свояси индивидуума - не роскошные апартаменты с ванной-джакузи и кроватью под балдахином. Пусть свояси индивидуума - дискомфортный забытый богом и чертом производственный цех (или склад неготовой продукции?), тяп-ляп приспособленный под творческую студию-мастерскую. Но лучшее снотворное - чистая совесть.
Судя по безмятежному посапыванию, у небритого лица кавказской национальности - совесть чиста. Да-да, у того самого лица кавказской национальности, спешно покинувшего стены Университета, пока не началось…
Однако, сколь бы глубоким ни было забытье, пробуждение грядет. И как громко грядет! Оглушительно! Ослепляюще! Де-морализующе!
Внезапность - второе счастье. Для спецслужбы - и вовсе первое. Взять его, пока не очухался! На счет «три».
Раз, два… Три!
И - отдающийся в екающей селезенке грохот снесенных спецсредством-кувалдой ворот.
И - орава громил в форменных комбинезонах, всыпавшихся внутрь цеха-склада-студии, мгновенное рассредоточение по щелям, по углам.
И - профессионально-пугающий рев, выработанный долгими уроками по дисциплине «речевая подготовка».
- Лежать!!! Сидеть!!! Стоять!!! Это ФБР!!!
Да, ФБР. Группа захвата.
Знает свое дело группа захвата - субъект на продавленном топчане моментально захвачен, схвачен, обездвижен. Мо-лод-цы!
А теперь, молодцы, посторонитесь, пропустите к задержанному высокое руководство. Оно, руководство, в количестве - два. Стар и млад - важные чины. Не в комби-незонной униформе, в цивильных костюмах и плащах. Есть время физического давления, и есть время давления умственного. Для умственного давления надобно непосредственное руководство. И вот оно здесь.
- Сэр! Мистер Патерсон! Мы взяли его!
- Вижу. Молодцы! Ну-ка, пропустите… Джордж Магулия?! Вы имеете право хранить молчание, вы имеете право на адвоката…
Цап!
А вот на это вы не имеете право, Джордж Магу лия. Пожилой-то представительный чин успел отпрянуть. А молодой - даром что молодой, - оплошал.
- Аи!!! Он укусил меня! Пес смердя-чий! Укусил!
- Черт побери, держите его крепче!
- Да держим, держим! Но кто ж знал, что он такой! Бешеный!
- В машину его! Быстро!
- Пшёл, пшёл, ублюдок! Ножками-ножками!
- Цинци, ты как? Живой?
- Живой, живой! Но до крови прокусил, пёс смердячий!
- К доктору, Цин, к доктору! Ранение при исполнении! Мистер Патерсон, прикажите ему, чтобы он - к доктору. И полсотни уколов в зад - от бешенства! Гага-га!
- Ну-ка! Поспокойней! Разрезвились, понимаешь! В машину! Все в машину!
- Есть, сэр! Так точно, сэр!
И все они, вместе с повязанным кусачим ублюдком, вместе с покусанным молодым чином, - в машину.
А пожилой представительный чин еще тут пока побудет, осмотрится окрест…
Окрест же - зловещий полусумрак, в перспективе переходящий в сумрак, а там и в полный мрак. Но кое-что, кое-что рассмотреть - вполне-вполне.
- О, господи! - нутряной выдох-полушепот.
Лучше бы не рассматривать! На стульях, на этюднике, у стен, у окон - сплошь рисунки угольным карандашом на ватмане. И это сплошь - морды зверские, пренеприятные, крылатые. Химеры! Горгульи! Разнообразные в своем уродстве.

Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда! - Картер Крис => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда! писателя-фантаста Картер Крис понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда! своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Картер Крис - Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда!.
Ключевые слова страницы: Секретные материалы - 314. Химеры - навсегда!; Картер Крис, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, фантастика, фэнтези, электронная