А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как рассказывают свидетели ограбления, автомобили, которые были украдены еще накануне и которые полиция нашла через час на Двенадцатой улице, еще не успели остановиться, как из них выскочили семь или восемь бандитов, вооруженных автоматами. Они дали очередь по витринам и неторопливо, как показалось свидетелям, начали собирать их содержимое в саквояжи. Еще через несколько секунд оба автомобиля исчезли. По предварительной оценке владельцев магазина добыча грабителей оценивается примерно в три четверти миллиона долларов.
Двумя шальными пулями в тот момент, когда налетчики стреляли по окнам, были убиты миссис Барбара Джером, 57 лет, и коммивояжер фирмы «Джонсон продактс» Малькольм Дж. Визнер, 44 лет.
Свидетели отмечают исключительную четкость и быстроту, с которой была проведена эта отчаянная операция. По оценкам полиции все ограбление, начиная с момента остановки машин и до их стремительного отъезда, заняло не более пятидесяти секунд.
Хотя находившийся случайно на Рипаблик-авеню с этот момент фотограф «Клариона» успел сделать несколько исторических снимков, полиции пока не удалось опознать участников налета. Они все были в низко надвинутых шляпах и черных полумасках".
Барби нажал кнопку и сказал:
- Мисс Новак, пришлите ко мне Росса, и побыстрее.
- Хорошо, мистер Барби, - послышался из динамика голос секретарши.
Дэвид вошел молча и молча уселся в кресло, не ожидая ритуального кивка редактора.
- Дэвид, вы должны чувствовать себя именинником, а вы выглядите словно на похоронах. Вы молодчина! Вы знаете, на сколько мы обставили «Геральд»? На час с лишним. Агентства еще передавали телеграммы, а наш последний вечерний выпуск с фотографиями был уже в машине. Послушайте, Росс, меня не касается, как вы добыли свою информацию, но я ценю людей, умеющих работать. С сегодняшнего дня вам прибавляется две тысячи в год, и вы переводитесь на специальные задания. Что вы скажете?
Дэвид молча пожал плечами. По крайней мере этот человек не открывал перед ним никаких неожиданных сторон своего характера. Перед ним был действительно по-своему принципиальный человек, и Дэвиду на мгновение стало легче на душе. От этого хоть знаешь, чего ожидать. Можно, конечно, сделать благородный жест и послать этого подонка к черту, но Дэвид чувствовал, что не сможет сделать этого. В конце концов две тысячи в год кое-что да значат.
- Спасибо, мистер Барби, - ответил он вяло и повернулся, чтобы выйти, но редактор сказал:
- Обождите, Дэвид. Через час начинается пресс-конференция Стюарта Трумонда. Вы ведь знаете, что он добивается переизбрания в сенат от нашего штата. Он хороший парень, и я хочу, чтобы вы дали отчет о пресс-конференции. На первую полосу. Выступает он в «Хилтоне».
- Хорошо, мистер Барби.
Сенатор Трумонд медленно, поворачиваясь всем телом, обвел взглядом журналистов и сказал:
- Если у вас есть вопросы, джентльмены, валяйте терзайте меня.
Несколько десятков журналистов, заполнивших небольшой зал для пресс-конференций отеля «Хилтон», на мгновение оторвались от блокнотов. Никто особенно не торопился вскочить со своего места. Пресс-конференция - старинный ритуал с давно известными церемониями. Проводящий конференцию в такой же степени знает, о чем его спросят, в какой задающий вопрос знает, что на него ответят. И если иногда журналисты и наступают друг другу на ноги в прямом и переносном смысле слова, стараясь побыстрее вскочить с места, то лишь потому, что хотят попасть в телеобъектив. Если проводящий пресс-конференцию озабочен лишь тем, чтобы возможно больше людей увидело его на телеэкранах, то почему не воспользоваться и журналисту бесплатным «паблисити»?
Но на пресс-конференции сенатора Трумонда телекамер не было, и потому никто не торопился задавать вопросы. Наконец кто-то спросил:
- Что входит в ваше меню, сенатор? Во время избирательной кампании вам приходится много выступать…
- Яйца, бифштекс и горячий томатный суп.
- Какое у вас кровяное давление? - Вопросы теперь следовали один за другим.
- Сто пятьдесят на девяносто.
- Любите ли вы тепло укрываться в постели?
- Нет, я… как это называется?.. Стар… спартанец.
- Как вы относитесь к моде на дамские брюки?
- До тех пор, пока они не пытаются надеть на меня юбку, я не возражаю против дамских брюк.
- Любите ли вы животных?
- Люблю.
Перед присутствовавшими на глазах вырисовывался ярчайший портрет серьезного политического деятеля. Глубокие вопросы вскрывали тайники души сенатора и выворачивали его наизнанку. Еще бы! Любовь к томатному супу и терпимое отношение к дамским брюкам - ради этого одного стоило устраивать пресс-конференцию. Томатный суп может любить лишь человек с серьезными взглядами, не какой-нибудь там гастроном, имеющий целый штат поваров. Дамские же брюки свидетельствовали о почти что либеральных взглядах. Это вам не тупой консерватор, боящийся всего нового, как боится новых лекарств владелец похоронной фирмы.
У сенатора почти не двигалась шея, и при каждом вопросе он поворачивался к журналисту всем телом. Он был грузен и походил на угрюмого медведя.
- Еще вопросы, джентльмены? - спросил он, и Дэвид услышал бесплотный звук его мыслей: «Слава богу, кажется обошлось благополучно… Ни одного вопроса об экстремистах, бэрчистах, минитменах…»
- Будьте добры, сенатор, - сказал Дэвид, - расскажите, как вы относитесь к группкам, которых называют экстремистами? В частности, к бэрчистам и минитменам?
«Паскудник, - зло подумал сенатор, и Дэвид почувствовал, как в нем поднимается ярость. - Подожди, пока мы захватим власть, и тогда мы покажем тебе, что такое экстремисты…»
- Я поддерживаю всех тех, кому дороги наши великие традиции! - патетически воскликнул сенатор.
«Сюда бы пяток наших минитменов с оружием, они бы объяснили…»
- Я хочу услышать, сенатор, поддерживаете ли вы группы, называющие себя минитменами, которые, насколько известно, тайно накапливают оружие и тренируются в стрельбе?
«Неужели этот сопляк что-то знает о моих связях с ними? - испуганно запрыгали мысли сенатора. - Не может быть! На время кампании я ведь прекратил все встречи с ними…»
- Я никогда не видел ни одного минитмена, не разговаривал ни с одним минитменом, и вообще я не уверен, существуют ли они или созданы фантазией безответственных журналистов, - решительно сказал сенатор и добавил: - Благодарю вас, джентльмены.
- Мне очень жаль, мистер Росс, - сказал редактор «Клариона», - но теперь я вижу, что с вами что-то происходит. Вы врываетесь ко мне и с торжественным видом объявляете, что Стюарт Трумонд - минитмен. За пять минут до этого мне звонит помощник сенатора и жалуется, что вы задавали Трумонду дурацкие вопросы об его отношении к минитменам. Я знаком с сенатором много лет, он мой близкий друг, и я-то его знаю как-нибудь. Милейший и кротчайший человек.
- Он тайный минитмен, мистер Барби, - настойчиво сказал Дэвид. - Я не могу этого сейчас доказать, но я в этом уверен, как в том, что вы - хозяин «Клариона».
- Зато я вовсе не уверен, что вы и впредь будете его сотрудником, Росс. Мне кажется, что вы сами понимаете почему.
- Я думаю, что сумею доказать связь Трумонда с минитменами. Во всяком случае, после окончания избирательной кампании.
Рональд Барби пристально посмотрел на Дэвида. Это походило на колдовство. На протяжении двух дней этот мальчишка дважды приносит информацию, которой он не мог получить и которую получил. Сначала с ограблением ювелирного магазина, а теперь о сенаторе. Ни один посторонний человек не мог знать о тайных встречах Трумонда с минитменами, ни один. Сенатор рассказал ему, Барби, об этом только потому, что они друзья, а Трумонд знает, кому можно доверять. Но этот Росс - уму непостижимо! Мало того, он становится опасным… Уволить и предупредить сенатора, чтобы он был поосторожней…
- Да, мистер Барби, я понимаю почему.
- Дайте мне, пожалуйста, вашу корреспондентскую карточку.
Дэвид было поднес руку к карману, но вспомнил:
- К сожалению, не могу. Она сейчас у капитана Фитцджеральда.
- Из полиции?
- Да.
- Для чего вы ее отдали ему?
- Ему нужна была моя фотография.
- Для чего?
- Не знаю.
Редактор «Клариона» пожал плечами. «Все это в высшей степени странно, - подумал он. - Надо будет сообщить обо всем Трумонду и его людям».
- Жаль, что нам пришлось расстаться. Росс, я возлагал на вас надежды.
- Прощайте, мистер Барби, - ответил Дэвид и вышел.
Он не был ни убит, ни ошарашен. Просто события разворачивались слишком быстро, чтобы он успел осознать их и как-то к ним относиться. Он чувствовал себя вчерашней газетой, подхваченной ветром на улице.
Мир угрожающе надвигался на него со всех сторон глухой стеной. Что он сделал? Ничего. Он просто вдруг стал слышать чужие мысли. Он никого не убил, не ограбил, не шантажировал. И тем не менее он стал изгоем. Мир вышвырнул его, исторг из себя, словно он совершил преступление, словно он был чуждым, странным телом, прокаженным.
Но ведь не может же он один быть нормальным, а все остальные нравственными уродами. Может быть, всеобщая, абсолютная ложь и корысть - это норма, нарушение которой безнравственно? Может быть, безнравствен именно он, а все эти лжецы вокруг него нравственны?
Дэвид чувствовал огромную, давящую усталость, парализовавшую все его чувства. Его выгнали с работы - он не жалел об этом. Он ушел от Присиллы - он не жалел о ней. Ему, наверное, придется уехать из города - он не жалел о нем.
Вот что на поверку принес ему счастливейший дар…
5
Капитан Фитцджеральд не выносил загадок и тайн. Он любил ясность и четкость, когда причина и следствие не играют друг с другом в прятки, а стоят одна за другой в затылок по команде «смирно». Впереди причина, за ней следствие. Он не любил тумана и летнего знойного марева, размывающего очертания предметов. Он не любил полумрака, и даже в кабинете у него была ввернута трехсотваттная лампочка.
Он не выносил неясных для него преступлений. Они мучали его, как слишком узкий воротничок, - давили и не давали спокойно дышать. Но, к его счастью, неясных для него преступлений в городе почти не было. Но неясные и нераскрытые преступления - далеко не одно и то же. Если преступление становилось для него ясным, это еще не значило, что оно автоматически становилось и раскрытым. Он был человеком скромным и вовсе не отождествлял себя с карающей десницей правосудия. Иногда он делал даже все зависящее от него, чтобы преступление, ясное для него, оставалось неясным, а стало быть, и нераскрытым для правосудия. Все зависело не от преступления, а от того, кто его совершал. Иногда Фемиде лучше так и не снимать повязку с глаз. И ей спокойнее, и окружающим меньше хлопот.
Два автомобиля у витрин магазина Чарлза Майера меньше всего занимали его воображение. Это был Руффи за работой, может быть, порой чересчур драматической, но работой. Латинская склонность к эффектам всегда была свойственна этому человеку, но у каждого в конце концов есть свои маленькие слабости. Нет, Руффи и его ребята меньше всего интересовали капитана. Великое «ювелирное» ограбление, как его уже начали называть газеты, навсегда останется тайной и даст, кстати, возможность требовать увеличения бюджета полиции.
Но тем не менее Эрнест Фитцджеральд чувствовал себя несчастным человеком. Он буквально задыхался, ему не хватало кислорода. Он не мог ни на чем сосредоточиться. Он думал только о Дэвиде Россе. Он знал, что позвонить сейчас Руффи и встретиться с ним было бы бестактно, как приходить в гости к человеку, который тебе должен, но он не выносил загадок. Он снял трубку, позвонил Руффи в контору и сказал, что сейчас приедет.
- Здравствуйте, капитан, - широко улыбнулся гангстер и пододвинул глубокое кожаное кресло. - Вы прямо не даете мне отдышаться.
- Дело не в этом, Руффи. Мы всегда понимали друг друга… Дело в другом. Накануне вашего… гм…
- С каких пор такая деликатность, капитан? Вы имеете дело с солидным бизнесменом, владельцем транспортного агентства, который любит полицию. Хоть и приходится платить налоги на ее содержание, но ничего не поделаешь. Он ее любит хотя бы за то, что она оберегает его бизнес, его маленький, скромный бизнес.
- В субботу ко мне пришел корреспондент «Клариона», некто Дэвид Росс, и предупредил о готовящемся налете. Точно указал место, время и даже назвал марки обеих машин.
- Не может быть! - Руффи озадаченно глядел на капитана.
- Может, - Фитцджеральд пожал плечами и добавил: - Он даже пытался сообщить об этом Рональду Барби.
- Не может быть, - упрямо повторил гангстер и задумчиво потер переносицу. - Ни один из моих ребят не мог продать нас. Да и для чего? Чтобы вместо своей доли получить пулю в лоб? - Он помолчал, словно пытаясь сообразить что-то, а потом добавил: - К тому же мы угнали обе машины только в пятницу вечером. Если он знал о «плимуте» и «шевроле», то ему мог кто-нибудь капнуть, только начиная с пятницы вечером и до того момента в субботу, когда он пришел к вам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов