фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Бежим!
Но в этот миг чудовище огромным скачком преодолело подъем и отрезало пути отступления, оттесняя беглецов к обрыву. Ольга была близка к обмороку, когда Олег подобрал с земли палку и замахнулся:
- Пошел вон!
"Гризли" с недоумением посмотрел на добычу, которая осмелилась ему угрожать, раскрыл пасть, но тут на него с воинственным воплем ринулся белый паук, зарылся в лохмы шерсти на могучей лапе и впился в нежную кожу над когтем. Зверь рыкнул, ударил лапой, и край обрыва, на котором стояли люди, просел.
Облако пыли поднялось из оврага. Чудовище мотнуло мордой, чихнуло и потрусило прочь от своей тюрьмы, придавив по дороге пару оборотней.
- Вставай!
- Уйди, ради бога!
В голосе Ольги явно звучали слезы. Олег не решился настаивать, присел на корточки и заглянул девушке в лицо:
- Где болит?
Ольга рывком села, сдвинула с головы капюшон и распушила слипшиеся от морской соли волосы:
- Это ты во всем виноват!
Олег в недоумении пожал плечами:
- Кажется, я не просил тебя выходить из машины.
Пошел снег вперемешку с дождем. Мелкая снежная крупа больно секла лица, звонко щелкала по скафандру и барабанила по обледеневшей - куртке, набивалась в волосы, сыпалась за ворот.
Ольга почувствовала, как неспешно заползает под куртку холод, как стынет тело, как ноют озябшие руки. В небе над оврагом неподвижно висело черное облако.
- Дурацкий мир!
- Что? - переспросил Олег.
Он как раз прикидывал, в какой стороне осталась граница секторов и не расслышал сказанных слов.
- Никогда не приду сюда больше!..
Протяжный вой прервал Ольгу, она поспешно вскочила, а Олег с тревогой посмотрел наверх:
- Уходить отсюда надо и поскорее!
В этот миг что-то мягко скользнуло на плечи Ольге, в сразу повеяло теплом. Плед! Подарок старого смотрителя. Все должно быть хорошо. Все обязательно окончится хорошо. Смотритель сказал, что днем добро всегда побеждает!
Откуда-то свалился белый паук.
- Между прочим, лиловые возвращаются, - сообщил он. - На вашем месте я не стал бы их ожидать.
А потом время остановилось, его больше не существовало. Как они покинули овраг, Ольга не смогла бы рассказать, где шли, тоже. У нее было странное ощущение, что все происходит во сне, что нет на самом деле ни леса, ни дождя, ни тропинки. Ничего не оставалось в памяти, все сливалось в сплошную пелену. Реальной была только необходимость переставлять ноги.
Она словно бы со стороны видела свою жалкую фигурку, бредущую по тропе, посеревший от грязи бинт на голове Олега, хромающего шерстистого паука, и в то же время чувствовал, как болит нога, стертая не приспособленным к лесным тропам югославским сапогом.
Где-то на заднем плане копошилась смутная мысль, что-то беспокоило Ольгу, но она никак не могла выйти из оцепенения и поймать эту мысль за хвост. Другие образы возникали в мозгу, затуманенном усталостью.
Ольге вспомнилось почему-то Убежище и окно, в которое она утром смотрела. Когда солнце проходит сквозь замерзшие оконные стекла, голубые замки, выстроенные морозом, наполняются тенями. Крохотная, но очень надменная королева неторопливо цокает каблучками по ледяному паркету. Щеки ее белее снега, голову венчает сверкающая диадема из самых лучших в королевстве сосулек. Ледяные гвардейцы тянутся и отдают честь. Над замком застыли в небе залпы праздничного салюта. Солнечный луч гаснет, и в призрачном замке опять воцаряется мрак.
Черная птица с тревожным криком пронеслась почти у самой щеки Ольги, и девушка очнулась. Она увидела, что опять невольно поднялась в воздух, и кроны деревьев колышутся под ногами, как волны. Ольга ринулась вниз.
- Осторожнее, разобьемся! - заверещал паук, как оказалось, давно уже пристроившийся на пряжке сапога.
- Извини, я не буду больше! - сказала Ольга Олегу.
Олег ничего не ответил, он молча ловил губами воздух, и мокрые волосы, выбиваясь из-под бинта, липли к вспотевшему лбу.
- Я не хотела!
- Ты очень здорово летаешь, - заявил паук, поудобнее цепляясь лапами за пряжку.
- Ну, прости меня, пожалуйста!
Олег ладонью смахнул снег с ее волос и сказал:
- Надень капюшон, простудишься.
В эту секунду тропа дернулась и сбросила с себя людей. Они неожиданно оказались прямо у стен замка, чьи высокие башни были увенчаны флагами, а на воротах красовалось изображение Черного медведя.
Сам оригинал восседал перед рвом и хладнокровно готовился дожирать белую лошадь, придавив ее лапой к земляному валу. Лошадь билась под лапой и кричала не по-лошадиному.
- Как человек! - Ольга прижала ладони к пылающим щекам и с мольбой взглянула на Олега.
- Что ты так смотришь?! У меня нет базуки! - Олег сердито отвернулся.
- Обжора! - пробурчал белый паук и отцепился от югославского сапога. Не сплясать ли нам чунгу?
Черная тварь разинула пасть, и лошадь умолкла, словно завороженная клокочущим дыханием зверя.
Ольга закрыла лицо руками.
- Ну что ты так смотришь? - повторил Олег. - Я же ничего не могу сделать.
"Гризли" наклонился, а в этот миг Олег рванулся вперед:
- Эй, ты!
"Медведь" захлопнул пасть и с удивлением воззрился на существо, второй раз попавшееся ему на пути.
- Беда мне с вами, - вздохнул паук, резко устремляясь навстречу черному чудовищу.
"Гризли" поднял лапу, освобожденная лошадь вскочила и галопом унеслась в сторону леса.
- Эй, ты! - повторил Олег уже менее уверенно. - Пошел вон!
В замке выстрелила пушка, на стенах появились знамена с изображением Черного медведя.
- Ах, вот вы как, - произнес Олег совсем уже кисло и велел Ольге: Исчезни, живо!
Ольга неплотнее укуталась в одеяло и не двинулась с места.
Над головой "медведя" стало сгущаться черное облако, в котором то в цело проскакивали разряды.
- Электрический медведь, ничего особенного, - упавшим голосом сделал вывод Олег. - Не мешало бы обзавестись громоотводом.
"Гризли" взревел и сделал первый шаг к человеку. Из разинутой пасти вырвался клуб черного дыма.
- Ничего особенного, обыкновенный дымодышащий медведь, - пробормотал Олег и попятился. - Тебе не мешало бы взлететь, Оля.
- Сказки обязаны хорошо кончаться! - с жаром возразила Ольга.
- А медведь об этом знает?
Белый паук остановился как раз на полпути между "медведем" и людьми. "Единственный заряд "Ю", - бурчал он себе под нос, - что я буду без него делать? Потянуло же меня на экзотику!"
Когда черное чудовище наступило на паука, земля поднялась дыбом, потом опустилась. Людей разметало в разные стороны. Ольга судорожно вцепилась в какое-то дерево. Олег чудом удержался на краю гигантской ямы, оказавшейся на месте замка. С неба сыпались камни, горящие балки и знамена с изображением черного зверя, пожираемые огнем.
Ольга видела, как машет ей рукой Олег, но не могла пошевелиться, даже крикнуть, у нее перехватило дыхание, словно морская вода снова рвалась в легкие.
Тут земля опять содрогнулась, вздулась пузырем, лопнула. Из змеящихся трещин полезла какая-то коричневая лоснящаяся масса, поднялась в высоту метров на десять и опала клочьями, источающими нестерпимое зловоние. Трещины сомкнулись, земляной холм стал оседать, и наконец на его месте оказалась глубокая впадина диаметром около шести метров.
- Оля, как ты?
Ольга увидела чумазое лицо Олега, тревожно блестящие глаза под опаленным бинтом, хотела что-то сказать, но не смогла.
Совсем рядом завыли оборотни, Олег нагнулся за дымящейся палкой, но палка выпала у него из руки. Он прислонился спиной к дереву и спросил у Ольги, прислушиваясь к приближающемуся вою:
- Ты взлететь сможешь?
Ольга с трудом разжала руки, отпустила ствол и дотянулась до плеча Олега:
- Опять отделаться от меня хочешь?
Солнце садилось в багровом зареве. Его не было видно весь день, а теперь оно словно нарочно вынырнуло из туч, чтобы уйти с вызовом, оставляя этот мир в безграничной власти зла.
Затрещали сучья, и стая оборотней окружила старое дерево. Их серые костюмчики поистрепались за время погони, заметно вытянулись морщинистые лица и стали больше похожи на звериные морды: уши-лепестки сейчас были плотно прижаты к лиловым головам, клыки влажно поблескивали из-под вздернутых губ.
Олег крепко сжал руку Ольги:
- Оля...
- Молчи! Ночь еще не наступила, все обойдется!
Она хотела, чтобы ее голос не дрожал.
Серые костюмчики расступились и пропустили Бороду вперед. Его скелет скрипел сильнее обычного, борода болталась, как пакля, и в ней торчали шарики репейника.
- Напрасно надеешься, - сказал он. - До ночи осталось всего ничего. Сегодня мы все-таки возьмем Убежище. Смотритель не всемогущ. Солнце садится.
Он повернул к светилу костяную голову, и последний луч озарил ее багровым светом. Ольге стало страшно, она еще крепче вцепилась в руку Олега, изо всех сил стараясь унять дрожь.
Оборотни завыли, и под их заунывное пение на желтых костях бороды возникли куски полусгнившей плоти. Ольга вскрикнула и спрятала лицо на груди Олега. Олег стиснул зубы, но досмотрел до конца.
- Вот и все, - сказал Борода, демонстрируя мускулистую руку. - Хорош?
- Хорош! - произнес чей-то голос за его спиной.
Борода обернулся и увидел двух стариков: смотрителя и второго, запакованного в скафандр повышенной защиты с боевым излучателем на сгибе локтя.
- Ты поторопился, Борода, - сказал смотритель. - Бесплотным быть надежнее.
Оборотни шарахнулись в разные стороны.
- Говорил я тебе, не связывайся с чужим сектором, - покачал головой смотритель.
Из-за ноги человека в скафандре выскочил белый паук.
- Чужие танцы оскорбляет! - заверещал он и вздыбил шерсть.
Борода попятился, не сводя глаз с излучателя.
- Идите сюда, ребятки!
Ольга бросилась навстречу старикам, увлекая за собой Олега. Смотритель взял ее за одну руку, Олега за другую и повел, как нашкодивших дошколят, к машинам. Человек в скафандре прикрывал их отступление излучателем. Паук выплясывал позади и награждал Бороду инопланетными ругательствами.
К Ольге бросилась бабка Марта, обняла ее и потащила к старому автомобилю, где их поджидал Анатолий с термосом горячего чая и бутербродами.
- Тебе туда, - смотритель отпустил Олега и кивнул на стоящий немного в стороне флаер.
Олег остановился. Человек в скафандре подождал, пока смотритель усядется за руль автомобиля, пропустил паука вперед, потом легонько подтолкнул Олега в спину и показал на флаер.
- Сейчас, - Олег сложил ладони рупором. - Оля!
Ольга растерянно оглянулась, она только сейчас заметила исчезновение своих спутников.
- Где тебя искать, где ты живешь?!
Смотритель завел, мотор. Ольга привстала на сиденье, начала говорить, потом осеклась.
- Где?!
Человек в скафандре рывком втащил Олега в кабину и задвинул дверь. Тотчас же флаер содрогнулся и зазвенел от удара здоровенного камня.
Смотритель выжал сцепление.
- Головы пригните!
Бабка Марта силой стащила Ольгу под сиденье, потому что на машину обрушился град камней. Смотритель пригнулся к рулю и дал полный газ.
Последнее, что Ольга успела увидеть, прежде чем деревья заслонили небо, было днище взлетающего флаера.
Ночь
- Чтобы отдохнуть от домашних дел, дорогая.
(Кинофильм "Золушка", сценарий Е.Шварца)
Смотритель включил фары. По обеим сторонам дороги стеной стоял черный лес, клочок освещенного асфальта перед колесами, огоньки глаз позади - вот и все, что выделялось во мраке. Изредка лучи фар выхватывали еще какую-нибудь лиану, непонятно как оказавшуюся в зимнем лесу и нависшую над дорогой, или бок убегающего диковинного зверя.
В машине молчали, только один раз Анатолий сказал, наклонившись к смотрителю:
- Серж обещал засесть на чердаке с пулеметом.
- Борода не полезет под выстрелы, - возразил смотритель.
Ольга находилась в странном оцепенении, ей казалось, что день еще не окончен, она все еще чего-то ждала. Мелькающие позади огоньки мало занимали ее, что-то более важное требовало осмысления, ворочалось в сознании, беспокоило.
Едва машина въехала на площадку перед Убежищем, над его крышей поднялась луна, залив округу мертвенно белым светом.
- Серж включил прожектор! - обрадовался Анатолий. - Теперь ни один черт незамеченным не подберется!
Автомобиль, оставленный возле крыльца, смотритель несколькими движениями превратил в кресло с витыми ножками, взвалил его на спину Анатолию и отправил в дом, а сам задержался, чтобы накормить собаку.
Первой в дом вошла Марта, за ней Ольга и последним Анатолий. Он поставил кресло у камина, уселся и спросил у стоящего с карабином в руках Михаила:
- Серж нам поесть оставил что-нибудь или все уволок на чердак?
- Консервы, - лаконично ответил Михаил, не сводя глаз с приоткрытой двери.
Бабка Марта скептически посмотрела на злосчастную банку килек в томате, но промолчала.
Появился смотритель, запер дверь и прошел, шаркая подошвами, к камину. Анатолий уступил ему место, а сам расположился прямо на полу, на медвежьей шкуре, с наслаждением вытянув ноги:
- Славный был денек, не правда ли?
Ему никто не ответил: бабка Марта резала хлеб и мазала маслом, Михаил раскуривал сигарету, старик разжигал огонь в камине, а Ольга все еще стояла посреди комнаты, бездумно глядя в окно.
За окном шел снег. Крупные хлопья медленно плыли в лучах лунного света и садились на землю, чтобы тут же съежиться под тяжестью новых хлопьев, а может, и не съежиться, а просто улечься: снежинка к снежинке, и лежать так долго-долго, до самой весны.
- Отвратительный день! - вдруг громко сказала Ольга.
На секунду замерли руки Марты, уронил полено старик-смотритель, обжег пальцы спичкой Михаил, удивленно вздернул бровь Анатолий. Потом все зашевелились, как ни в чем не бывало. Смотритель подобрал полено, Марта закончила бутерброд, Михаил погасил спичку, Анатолий опустил бровь и принялся насвистывать какой-то мотивчик.
- Отвратительный мир! - продолжала Ольга. - Ненормальный мир, населенный чудовищами!
Она резко повернулась и пошла наверх, отчетливо впечатывая каждый шаг в скрипучие деревянные ступеньки.
В комнате наступило молчание. Хлеб крошился в руках у бабки Марты, а масло почему-то падало с ножа на столешницу.
- В первый раз мне тоже так показалось! - с преувеличенной бодростью сообщил Анатолий.
Марта быстро утерла глаза краем платка и продолжала резать хлеб, Михаил хотел глубоко затянуться, но закашлялся и швырнул сигарету в огонь.
- Ничего удивительного. Слишком много впечатлений...
Марта бросила нож на стол и заплакала, уже не скрываясь. Михаил подошел к ней и обнял за плечи:
- Ну, чего ты? Ведь все, как всегда, кончилось благополучно?
- Благополучно? Ты ведь знаешь, что мы здесь в последний раз! Никогда еще мы не приходили сюда в такой темноте! Кто сможет в следующий раз преодолеть дорогу? Ты, я или Сережа, которого едва не убили прошлой ночью? Сколько нас было вначале и сколько осталось?!
- Дела, дела у всех, - пробурчал Анатолий.
- Дела? У Димы тоже дела?
- У Димы инфаркт, - хмуро признал Анатолий.
- У Димы инфаркт, Сашка спился, Надежда запуталась со своими мужьями, Люда не отходит от внука, потому что он не нужен никому, кроме нее! Кто следующий? Я уже боюсь заглядывать в почтовый ящик, потому что каждое письмо без адреса несет в себе весть об очередной беде. Я устала! Устала от повседневных бессмыслиц, от тягучих бабьих сплетен, от колыхания злобной зависти к чужой радости, устала от привычной грязи и серости ваших улиц, от малолетних проституток и больных стариков, до которых никому нет никакого дела! Устала видеть взрослые глаза детей. Устала бояться вечерних подъездов и переполненного утром автобуса! Здешние страшилища просто ангелы по сравнению с обыкновенным сытым мещанином. Я не вижу выхода из этого лабиринта и не вижу проводника! Каждый раз, возвращаясь отсюда, я хотела донести хоть горсточку света, но он просачивался между пальцами!..
- Замолчи!
Смотритель резко поднялся, губы его тряслись, морщины на лице стали еще глубже.
Анатолий погладил ладонью медвежью шкуру:
- Принцесса Марта, от тебя я истерики не ждал.
Бабка Марта судорожно смахнула слезы и отвернулась.
- У тебя чудная внучка, жизнь прожита не напрасно, чего еще надо?
- Да, но я двоюродная бабка, у меня никогда не было своих детей!
- А я тебя искал, принцесса Марта, - с горькой усмешкой сознался Михаил.
- Но не нашел. Что проку в письмах без адреса, которые приходят неизвестно откуда, которые шлешь, неизвестно куда?! Я боюсь возвращаться, потому что никогда вас больше не увижу! Что такое все ужасы этого мира по сравнению с обыденностью нашего? Детский лепет.
- Ты еще и трусиха, - констатировал Анатолий. - Если боишься возвращаться, оставайся здесь, выделят тебе сектор, будешь пасти драконов и перевоспитывать Бороду.
Бабка Марта невольно оглянулась на смотрителя. Старик стоял с каменным лицом и не спеша постукивал по ладони своей трубкой.
- Остаться?
Смотритель ничего не ответил.
Ольга сидела в своей комнате и смотрела, как пляшут за окном снежинки в столбе лунного света.
Летать. Свечой взмывать в вышину и захлебываться горьким воздухом. Тело выгибается в бешеном рывке, отшвыривая землю далеко вниз.
Воздуха. Дайте воздуха! К черту гравитацию, да здравствует свобода! Луна, ты сегодня до безумия красива. В твой свет хочется зарыться лицом и проникнуться белой пустотой. Звезды - колючие льдинки, вы обжигаете пальцы холодом. Скорость. Мучительная боль деревенеющих мускулов. Только бы не упасть. Только бы не упасть, Господи! Какая ослепительная чернота впереди. Ночь висит над землей.
Снегопад. Сначала плыть в неподвижном воздухе, потом ринуться вслед за порывом ветра. Кружиться, кружиться в снежном водовороте, а потом опуститься на озаренную ночным светом поляну посреди леса. Безмолвные деревья, четкие тени, а между ними мириады крохотных искорок в голубоватом снежном покое. Идти босиком по волшебным огонькам, тонуть в пушистом снегу и пьянеть от звенящего воздуха...
Стучат?
- Стучат, бабушка!
Ольга сбежала по лестнице и отодвинула засов прежде, чем кто-либо шевельнулся. На пороге стоял белый паук, припорошенный снегом.
- Флаер сбили над лесом, - сказал он мрачно. - Положение очень скверное.
- Куда?! - Марта успела перехватить Ольгу. - Ночь!
- Пусти!
Марта оттащила Ольгу от двери, Анатолий проворно вскочил, впустил паука и захлопнул дверь. На чердаке застучал пулемет. Ольга заплакала, по-детски растирая слезы кулачками. Смотритель со злостью пнул кресло ногой, а Михаил схватил оставленный было карабин.
- Серж, что там?! - крикнула бабка Марта, стараясь перекричать рокот выстрелов.
Пулемет умолк. С чердака спустился слегка запыленный Сергей с яблоком в зубах. Прожевав откушенный кусок, он сообщил:
- Спугнул каких-то лохматых тварей.
- Серж, - Анатолий забрал у него яблоко, протер о рукав и с большим удовольствием впился зубами, - ням приням ня.
- Что?!
- Я говорю, нас в лес приглашают. Ночное сафари.
Смотритель швырнул трубку в камин:
- Да вы с ума посходили!
- Ну отчего же? - возразил Михаил. - Раз уж мы здесь в последний раз... Лично я желаю еще поднабраться сил перед возвращением, отдохнуть от неопределенности. Я - за.
- Я тоже! - обрадовался Сергей.
- Надо запастись едой, - забеспокоилась бабка Марта.
- Неизвестно, когда вернемся, а с рассветом надо уходить! Успеем ли позавтракать?
- Детей брать не будем, - предложил Анатолий.
У Ольги мигом высохли слезы:
- Я пойду с вами, вы не посмеете меня оставить!
- Олег просил тебя не ходить, - сказал молчавший доселе паук.
- Кто он такой, чтобы мне указывать?! - сверкнула глазами Ольга. - Я со всеми!
- Предупреждаю в последний раз, - начал смотритель, - ночью исход непредсказуем...
- Толя, куда ты дел наши рюкзаки? - спросила Марта, собирая со стола все, что успела приготовить. - Там хорошие фонари.
Уходя, дверь в Убежище не заперли, а только прикрыли плотно, и свет оставили зажженным. Долго еще свет из окна падал на тропинку, которой они ушли в глубь леса.
"На влажную почву ему хода нет: тяжеловат, оставляет глубокую колею. Пока используются только гусеничные машины".
"В результате государство несет огромный ущерб, гибнет поголовье осетровых, которое вновь оказалось беззащитным".
"Эти фильмы о старине привлекают ощущением новизны. И новизна состоит не только в том, что использованы неизвестные ранее документы, но и в какой-то захватывающей силе реальности и романтики".
"Озверев, они, что называется, месили ногами труп, затем облили самогоном и подожгли его".
"В последующие дни намечено произвести дозаправку топливных баков базового блока горючим и окислителем, приступить к консервации бортовых систем станции".
"Вот и нынче уже провели сев ранних зерновых. Закладывают плантации подсолнечника, сахарной свеклы".
"...о чем же страдала его струна? О дружбе и чести. О мужском братстве, проверяемом испытаниями. О красоте женского лица, горного пейзажа, трудного промысла. Он пел о любви, о доброте, поскольку, невзирая на превратности судьбы, был и оставался неисправимым романтиком".
"Маленькие барабанщики играют сигналы тревог и сборов".
(Из газетной хроники)

1 2 3
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике