А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он вполне мог оставить загадку неразгаданной, повернуться и пойти в другую сторону, как человек, который настолько пресыщен приключениями, что уже может позволить себе такое.
Посему Эскаргот надвинул на глаза шляпу и вылез из дупла под моросящий дождь. Там действительно оказалась тропа, – похоже, звериная тропа, по которой лишь изредка ходили олени, медведи и еноты, спускавшиеся вечерами к реке на водопой. Тени деревьев сомкнулись вокруг него; листья и трава пахли плесенью и сыростью и почти беззвучно вздыхали у него под ногами. Нужно было обладать чрезвычайно острым слухом, чтобы заметить присутствие Эскаргота. Капли дождя с глухим стуком падали на широкие листья кустов и на поля его шляпы. Склон холма стал круче, а потом разверзся, являя взору узкий каньон с речушкой, вдоль берега которой тянулась извилистая тропинка. Эскаргот осмотрелся по сторонам в надежде увидеть проблеск красного света и на мгновение увидел его далеко впереди, гораздо глубже в лесу, чем казалось из убежища в дупле дуба.
Он побрел вперед, попыхивая трубкой, шагая медленно и осторожно – как человек, не имеющий намерения попасть в беду. Эскаргот оглянулся и с удивлением обнаружил, что дорога скрылась из виду, исчезла за поворотом каньона, и что он углубился далеко в лес, оставив реку и свою шлюпку в другом мире. Он почувствовал мимолетное желание спуститься по тропе обратно, залезть в лодку и уплыть прочь. Но желание прошло, улетучилось в колдовской атмосфере тенистого леса и предвечерней тишины. Эскаргот воображал себя лесным жителем – с бревенчатой хижиной у речки глубоко в чаще и с магией всех четырех сезонов в крови. Он живет в домике, меняющем вид в зависимости от погоды, – с окнами, сверкающими в пронизывающих листву лучах солнца летними вечерами и затянутыми темной сеткой дождя в осенние ненастные дни. Из каменной трубы валит дым, растворяясь в низком, пасмурном небе. Звери знают и не боятся Эскаргота. Порой мимо проходят тролли и воруют камни из ограды себе на ужин. Но они не докучают Эскарготу, обращают на него не больше внимания, чем на утреннюю росу или густеющий цвет осенних листьев. Романы Смитерса не производят на него впечатления. Он сам является персонажем романа Смитерса.
Эскаргот снова увидел проблеск красного света, теперь совсем рядом, – так могла бы блестеть стеклянная елочная игрушка или драгоценные камни на солнце. Он наклонился и заглянул под низко нависшие над землей ветви. В углублении в стене каньона, полускрытый кустами, стоял ржавый железный котел с тяжелой проволочной ручкой, изогнутой в форме треугольника. В котле лежали алмазы размером с речную гальку, насыпанные такой высокой горой, что казалось, больше уже ни один не удержится на верху ее; даже в густой тени склона камни источали водянисто-красное сияние.
Эскаргот замер, напряженно вслушиваясь в тишину. Он моргнул, почти ожидая, что котел со своим содержимым бесследно исчезнет. Но котел стоял на месте – и, казалось, стоял здесь очень давно, словно много лет назад кто-то пытался втащить его вверх по тропинке, но бросил на полдороге, найдя задачу невыполнимой, и уже не вернулся за ним, и никто так никогда и не наткнулся на него в глухом диком лесу – никто, кроме Эскаргота, являвшегося, в конце концов, именно таким человеком, который запросто может бродить по пустынным диким лесам.
Он подлез под скалистый выступ, взял один камень и взвесил в руке. Потом схватился за ручку котла и потянул, но ржавая проволока с треском переломилась, и котел едва не упал набок. Рядом с такой кучей необработанных алмазов сокровища капитана Перри казались жалкими побрякушками, дешевыми украшениями для платья. Эскаргот поднес алмаз к глазу и, прищурившись, посмотрел сквозь него на небо. Он все равно что смотрел в почти бездонное озеро розовой воды, по ту сторону которого сияли далекие горные пейзажи сказочной страны.
Эскаргот снял шляпу и доверху наполнил ее. Потом он поставил шляпу на землю и битком набил карманы. Казалось, в котле не убавилось. Эскаргот решил забрать все алмазы до единого. Спрятанные здесь, в глухом лесу, они никому не приносили пользы, а Эскарготу этих алмазов хватит на финансирование любого количества грандиозных путешествий по реке. На самом деле хватило бы и одного, но Эскаргот и помыслить не мог о том, чтобы оставить хоть один драгоценный камень валяться на мокрой траве. Он отнесет шляпу к шлюпке, вытряхнет из нее все и вернется обратно с ведрами. Он взглянул на котел. Из груды алмазов торчал зазубренный угол огромного кристалла – величиной с кулак Эскаргота, а возможно, и с голову. Рядом с ним прочие алмазы казались песчинками. Эскаргот схватил его обеими руками и вытащил из кучи.
По мерцающей поверхности алмаза проплывали отражения облаков; струя красного света завихрялась, закручивалась внутри и медленно вытекала по спирали, обволакивая камень, который, казалось, все вытягивался, все удлинялся, пока Эскаргот не обнаружил вдруг, что держит в руках не огромный алмаз, а большущую леденцовую палочку, похожую на столб со спиральной бело-красной окраской, служащий вывеской парикмахера. Шляпа тоже была наполнена торчащими в разные стороны леденцовыми палочками – мятными, лимонными, апельсиновыми и вишневыми – с неровно обломанными концами, словно отколотыми от длинных тонких цилиндров. Такими же был набит и котел. Эскаргот подступил к нему, не веря своим глазам. Он ничего не имел против леденцов – тоже волшебных в своем роде, – но в качестве средств финансирования путешествий они не представляли никакой ценности. Эскаргот смахнул несколько леденцов с верха кучи и запустил руку поглубже в котел, где нащупал что-то мягкое и холодное, как рыба, сию минуту вытащенная из реки.
Он с криком отпрянул назад, но таинственное существо успело вцепиться ему в руку. То ли когти, то ли маленькие острые зубы вонзились Эскарготу в мясистую часть ладони, и он выругал себя за то, что с самого начала не понял, в чем дело. Он выдернул руку из котла, и из груды брызнувших в разные стороны леденцов вынырнул гоблин в лохмотьях, который дико вращал глазами, щелкал зубами и крепко цеплялся за руку Эскаргота, словно ребенок, боящийся переходить один через дорогу.
Гоблин ощерил острые зубки и пронзительно заверещал, затараторил невнятной скороговоркой, точно кумушки на заднем дворе. Он полез по руке Эскаргота вверх, проворно перебирая когтистыми лапками, поднимаясь из своего котла, словно змея из корзины, с явным намерением вцепиться Эскарготу в горло. Эскаргот ударил гоблина огромной леденцовой папочкой сначала по уху, потом по макушке. Леденец разлетелся на мелкие кусочки, посыпавшиеся в грязь, и тут дождь хлынул с новой силой, и порывистый ветер принялся швырять холодные струи под скалистый навес.
Маленькая рука схватила Эскаргота за лодыжку, другая высунулась из-за плеча и вцепилась в горло. Внезапно вокруг появилось великое множество маленьких человечков – они вылезали из кустов, сыпались с крутого склона, вылезали из расселины в стене каньона, шевелились в густой листве. Резким инстинктивным движением Эскаргот оторвал гоблина от своего горла и с размаху швырнул мерзкое существо в двух его собратьев, которые с угрожающим кудахтаньем наступали на него, размахивая длинными металлическими вилками. Он попятился к ручью, вытаскивая за собой под дождь еще трех человечков, а потом оступился, упал навзничь, придавив одного гоблина, и покатился по тропинке, увлекая за собой двух других, по-обезьяньи цепко державшихся за него. Он вскочил, яростно отбиваясь от них руками и ногами, и увидел, что путь вниз преграждают два десятка мерзких тварей, половина которых размахивала факелами, трещавшими и шипевшими под проливным дождем.
Выше по каньону толпилось еще десятка два маленьких человечков, и из расселины в скалистой стене с воем и блеянием вылезали все новые и новые гоблины, облаченные в разношерстные диковинные наряды, очевидно украденные в окрестных деревнях и на близлежащих фермах. На многих были мятые изодранные шляпы, украшенные рыбьими скелетами, нелепо торчавшими в разные стороны. В считанные минуты полчища гоблинов запрудили тропу впереди и позади Эскаргота. Он вдруг вспомнил про пистолеты за поясом. Но они не заряжены, а будь даже и заряжены, что толку? У гоблинов не хватит мозгов, чтобы испугаться пистолетов, а если он выстрелит навскидку, то скорее приведет их в восторг, чем обратит в бегство. Эскаргот не знал, что делать. Он прекратил борьбу, и существа перестали напрыгивать на него, хотя, похоже, были готовы возобновить наступление при первом же удобном случае.
Гоблины затащили Эскаргота в расселину и повели в глубину горы. Шум дождя постепенно сменился тишиной, которую нарушало лишь шарканье многочисленных ног. Далеко внизу, в недрах скалы, слышался глухой гул бурного потока, несущегося по подземным пещерам, словно кровь по венам. Кромешную тьму рассеивал лишь свет дюжины мерцающих факелов, и тени гоблинов плясали на каменных стенах. Сначала Эскаргот пытался запомнить все повороты и изгибы туннеля и сосчитать все отходящие от него коридоры, но дело закончилось тем же, чем закончилась попытка, предпринятая им в первый день плавания на субмарине: скоро он сбился со счета и совершенно перестал ориентироваться.
12. ДИКАЯ ЛОЩИНА
Наконец туннель вывел в огромную пещеру с высоким потолком. Летучие мыши зигзагами носились в свете костра, дым от которого клубами поднимался вверх и вылетал в черные трещины. По стенам горели факелы, и повсюду вокруг плясали тени, отблески пламени и гоблины. Самый высокий из них был не более трех футов ростом, и все они были тощие, неряшливые и грязные, с сальными волосами, росшими редкими пучками и определенно нуждавшимися в стрижке.
Прямо посредине костра стоял огромный железный треножник, на котором висел котел, похожий на котел с алмазами-леденцами, только во много раз больше – в нем можно было сварить и лошадь. Или человека. Эскаргот огляделся по сторонам. В пещере находилось не меньше сотни гоблинов, и никто из них не занимался сколько-либо осмысленной деятельностью, кроме одного, который деловито ощупывал ноги Эскаргота, словно проверяя, достаточно ли они мясистые. Все прочие безостановочно верещали, тараторили, плевались, толкались и бросались друг в друга рыбьими костями в непреходящем лихорадочном возбуждении. Почти каждые несколько секунд кто-нибудь из них поджигал себе волосы, балуясь с факелом или прыгая прямо в костер, и начинал с пронзительным визгом метаться взад-вперед, рассыпая вокруг снопы искр и яростно забивая пламя на своей голове.
В углу пещеры стоял трон, сооруженный из веток и сухих человеческих костей. На нем, сгорбившись, сидел огромный гоблин – более толстый, чем все остальные, и не настолько увлеченный поджиганием своих волос. Он скалил зубы в ухмылке, вращая глазами. Он радостно взвизгнул и встал, когда гоблины подтащили Эскаргота к трону, и при этом восторженно хлопнул в ладоши, словно ребенок, которому пообещали что-то замечательное – возможно, что-то вкусненькое – на десерт. Эскарготу это совсем не понравилось.
Он в десятый раз обдумал возможность вырваться отсюда – раскидать в стороны маленьких человечков и проложить себе путь к бегству. Но они наверняка набросятся на него всем скопом и повалят на землю. Эскарготу оставалось только ждать и держать ухо востро. Если они попытаются бросить его в котел… По рассказам он знал, чем питаются гоблины – главным образом рыбой и разным речным мусором; но время от времени они лакомятся заблудившимися путниками, а заодно и их лошадьми, съедая тех вместе со шкурой, головой и копытами. Огромный гоблин снова опустился на место, ковыряясь в зубах тонкой щепкой и причмокивая губами, словно в предвкушении вкусного обеда. Он лениво наклонился в сторону, протянул руку за свой ужасный трон, а потом выпрямился и отправил в рот горсть стеблей, которые свешивались у него с подбородка, когда он начал с чавканьем жевать.
Эскаргот уставился на него, не веря своим глазам, а гоблин тем временем запихал в рот еще одну горсть стеблей. Он жевал водоросли – лилейные водоросли, полувысохшие и полусгнившие, лежавшие кучкой в знакомой корзине за троном. Эскаргот потерпел поражение, причем сокрушительное поражение. Очевидно, на самом старте дядюшка Хелстром мог позволить себе гораздо большее, чем простое подмигивание. Все происходящее сводило на нет сцену с разбойником с большой дороги и заставляло предположить, внезапно и с уверенностью, что Эскаргот влип в куда более серьезные неприятности, чем ожидал. С какой стороны ни посмотри, представлялось несомненным, что сию минуту все его бедствия закончатся – практически в тот самый момент, когда он думал, что они только начинаются. Похоже, котел предназначался для него.
Мимо прошаркали три гоблина, сгибавшиеся под тяжестью ведер, которые висели на жердях, лежавших у них на плечах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов