А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Я не могу вам больше ничего рассказать, мистер Саймз. Вы сами видели Иерихон; вы знаете, что здесь происходит. Неважно, что сделает правительство, – ничего здесь особенно не изменится, если вы меня понимаете.
– Да, – сказал Мортон, совсем не уверенный, что улавливает, что подразумевал Вилли. – Как вы думаете, у вас найдется время составить список имен и адресов людей, все еще живущих в городке?
– Все еще живущих? – повторил Вилли. – Конечно, я могу это сделать.
Мортон одарил его своей лучшей улыбкой – строгой, но искренней:
– Большое спасибо за помощь, Вилли. Я знаю, что вам приходится нелегко.
– Перебиваемся потихоньку, – сказал Вилли, когда Мортон выходил из участка.
В закусочной Мортон счел нужным заказать вторую порцию запеченной говядины и мороженое на десерт. Он снова обратил внимание на отсутствие посетителей и на этот раз спросил:
– Здесь всегда все так неспешно?
– Большинство предпочитает есть дома, – сказала официантка, не глядя на него. – Понимаете, как оно бывает.
– Да, – кивнул Мортон, думая, что наконец-то понимает.
– Мы здесь замкнулись в себе, особенно с тех пор как лесопилка закрылась. – Она смотрела на него с насмешкой, а лицо отчетливо выражало скуку.
– Это имело серьезные последствия для города, не так ли? – Мортон бросил взгляд на официантку, затем уставился в окно, чтобы она не заподозрила, что он спрашивает ее слишком заинтересованно.
– Это одна из причин, – сказала официантка. – Есть и другие.
– Да, – сразу сказал Мортон. – Конечно есть. – Он заплатил за ужин и оставил двадцать два процента чаевых – больше, чем полагалось, но он хотел дать официантке понять, что ценит ее сведения.
Когда Мортон вышел за дверь, официантка окликнула его:
– Вы еще не все разузнали.
Мортон сделал паузу, держа руку на задвижке.
– Что вы сказали?
– Вы меня слышали, – ответила она. – Подумайте об этом.
– Разумеется, – сказал Мортон, гадая, на что это она намекала.
Он думал об этом, пока выходил на улицу. Темнота вызвала в нем необычное оживление, которого он никогда раньше не испытывал. Он направился назад в гостиницу, но возвращаться в свою комнату желания не было. Он невольно пришел к дому Уэйнрайта, и мысли его заметались в беспорядке, когда он взглянул вверх, на увядающее великолепие особняка.
– Мистер Саймз, – окликнула Илона из окна второго этажа. – Как приятно видеть вас снова.
– Спасибо, – отозвался Мортон, охваченный внезапной и необъяснимой лихорадкой желания, которое почти лишило его дыхания. Его пульс барабанил; его плоть дрожала; он, казалось, горел в лихорадке и одновременно был скован льдом. Было ужасно неприлично стоять, пялясь вверх с таким откровенным желанием на лице на аристократические черты Илоны Уэйнрайт.
– Было очень приятно принимать вас прошлым вечером, – сказала она, и ее красные губы дрогнули в улыбке.
– Вы очень добры, – промямлил Мортон.
Что было в этой женщине такого, что так сильно его возбуждало? Как она сумела его очаровать, что его тянуло к ней так, как раньше бывало только в мечтах? И как он сможет когда-нибудь объяснить свое предосудительное поведение Хьюлетту Уэйнрайту?
– Вовсе нет, – сказала Илона низким и обольстительным голосом. – Мне бы только хотелось… принять вас снова. – Она вышла на маленький балкон перед окном. – Вы зайдете?
– Я… я не знаю… – Мортон был почти уверен, что краснеет, и это еще больше обострило его замешательство. – А муж дома? – Он едва мог поверить, что может быть таким грубым, таким невежливым, и разговаривать с ней таким образом. Он отступил на несколько шагов назад. – Я так сожалею.
– Почему? – спросила Илона, и одно это слово было волнующим, как целая симфония.
– Это… это все очень неудобно, – начал Мортон. – Видите ли, миссис Уэйнрайт, я не… то есть мне не следует… Было бы предосудительно воспользоваться вашей благосклонностью.
«Будь благоразумен, – сказал он себе. – Эта женщина старше тебя, и она замужем. Ты не имеешь права хотеть ее; ты не имеешь права даже разговаривать с ней. Так поступать нельзя».
– Вас что-то беспокоит, мистер Саймз? – спросила она, и в ее вопросе прозвучал тончайший намек на высокомерную насмешку.
Мортон расправил плечи:
– У меня как инспектора ВИС есть обязательства не злоупотреблять своим положением, что я, возможно, совершил бы, если бы… С моей стороны было бы непростительно использовать свои… возможности, чтобы… скомпрометировать вас. – Пока он говорил, он придвигался ближе к дому.
Илона, казалось, его не слышала.
– В нашем городке так давно не было никого извне; я так взволнована от желания познакомиться с кем-то новым. Вы зайдете? – Она склонилась вниз, протянув длинную бледную руку. – Я была бы вам так признательна, если бы вы зашли, мистер Саймз.
– Но… – Все возражения, которые он собрался было выдвинуть, словно испарились с его губ. – Конечно, если это доставит вам удовольствие.
– Очень хорошо, мистер Саймз, – сказала Илона, и ее улыбка стала более оживленной. – Боковая дверь, там, у зимнего сада, открыта. – С этими словами она покинула балкон.
Мортон только что не ввалился в дверь в своем желании увидеть Илону. Хотя часть разума все еще пыталась урезонить его, заставить сопротивляться благосклонности, которую Илона, казалось, оказывала ему, но и она быстро утихла, когда сама Илона вошла в гостиную, и ее лицо светилось от предвкушения. Мортон предпринял последнюю попытку отделаться от нее.
– Мне бы не следовало находиться здесь. Я обязан вам и вашему мужу…
– Если вы полагаете, что чем-то нам обязаны, тем больше у вас причин остаться, – сказала она, приблизившись и склонившись головой к его плечу. – Как вы энергичны. Как жизнь струится по вашим венам.
Этот странный комплимент озадачил Мортона, но ненадолго; Илона повернула к нему лицо, и ее карминного цвета губы приникли к его губам, и она заключила его в удивительно сильные объятия. Мортон перестал думать и отдался неистовому любовному безумству.
Уже почти наступило время звонить с отчетом, когда Мортон снова проснулся в своей постели. Его головокружение вернулось с утроенной силой, и он чувствовал себя совершенно обессиленным. Мортон положил трясущуюся руку на лоб и попытался привести мысли в порядок, прежде чем звонить Брустеру.
– У вас такой голос, будто вы чем-то заболели, – критически заметил его начальник, стоило Мортону приступить к отчету.
– Очень даже возможно, – признал Мортон. – Я чувствую себя… опустошенным. – Он вздохнул. – Не понимаю, в чем дело.
– Покажитесь врачу, прежде чем возвращаться в офис; я не хочу, чтобы вы заразили чем-нибудь других инспекторов.
– Конечно нет, – сказал Мортон, затем продолжил отчет: – Если верить шефу полиции, город покинули очень немногие, хотя лично я видел совсем мало оставшихся жителей. Если они все еще живут здесь, то в течение дня работают, должно быть, где-то в другом месте.
– Вы сказали, город пуст? – спросил Брустер. – Выражайтесь яснее, Саймз.
– Да, сэр, – подтвердил Мортон, бегло просматривая свои заметки. – Днем это прямо-таки город-призрак.
– Понимаю, – сказал Брустер своим самым многозначительным тоном. – И где же, вы полагаете, эти люди работают?
– Я хочу это выяснить, – сообщил Мортон, подавляя зевок. – Вряд ли в Норт-Пойндекстере, если вы это имеете в виду. Я совершенно уверен, что они туда не ездят, судя по тому, как жители Норт-Пойндекстера относятся к Иерихону.
– Хорошо, – сказал Брустер. – И как же это?
– Они вроде бы думают, что это очень странный город, что люди здесь странные, со старомодными манерами или что-то в этом роде. – Он прислонился к стене у телефона. – Не похоже, чтобы много народу из Иерихона работало там, верно?
– Наверное, нет. – Это была максимальная уступка, на которую пошел Брустер.
– Судя по тому, что я видел, это место… само себя изживает. Оно в западне. Вы знаете, как поживают некоторые из этих маленьких местечек, когда основное предприятие терпит крах? Помните тот городок в Западной Вирджинии, который опустел после разорения мебельной фабрики?
– Не надо мне напоминать, – сказал Брустер сухо. – И что же, вы думаете, что это еще один Лэмфорд?
– Ну, – промямлил Мортон, – нет, я не уверен, но выглядит очень похоже. Если бы вы могли послать официальный запрос на записи и все остальное, президент банка покажет мне здешние счета, но он не будет этого делать без письменного предписания. Это его право, конечно. Мне нужно еще несколько дней, чтобы собрать все факты и посмотреть, что может мне показать президент банка. – Непрошеный образ Илоны Уэйнрайт ворвался в его сознание. Видение было настолько ярким, что три-четыре секунды он был не способен говорить и ему пришлось закашляться, – и… еще немного времени, чтобы… оценить то, что я найду.
– С вами что-то не в порядке? Пусть о вас позаботятся, пока вам не стало хуже, – потребовал Брустер.
– Аллергия, полагаю. Наверно, это аллергия, – сымпровизировал Мортон. – Думаю, мне надо принять еще одну таблетку.
– Не пренебрегайте этим. Мы же не хотим потом оплачивать ваши больничные счета, – сказал Брустер, разговаривая будто с капризным шестилеткой.
– Я не хочу создавать проблемы, – сразу заверил его Мортон. – Это все из-за пыльцы, осенью бывает пыльца.
– Да, – сказал Брустер тоном, который давал понять, что обо всех проблемах Мортона он наслушался более чем достаточно. – Я позабочусь, чтобы нужные документы были посланы в банк экспресс-почтой или с курьером, если будет такая необходимость. Для ваших целей этого должно быть достаточно.
Мортон кивнул сам себе.
– Я не думаю, что мистер Уэйнрайт проигнорирует запрос, если он будет сделан должным образом и официально, но он обязан защищать интересы своих вкладчиков, и с его стороны такое поведение заслуживает одобрения.
– Это все, Саймз? – Тон Брустера подразумевал, что он не нуждается в том, чтобы Мортон Саймз учил его выполнять свою работу.
– На данный момент – да, – сказал Мортон, потирая голову рукой. – Я позвоню послезавтра. А мои письменные отчеты вы получите, когда я вернусь. – Теперь голова у него звенела, а каждое произнесенное слово раскалывало череп.
– Держите свои медицинские записи отдельно от остальных. Нам понадобится просмотреть их для компенсации. – Брустер помолчал, затем сухо попрощался и повесил трубку без дальнейшей задержки.
После звонка, просидев в пустом холле почти полчаса, Мортон был едва способен пройти недолгий путь от гостиницы до закусочной, а когда добрался туда, еще сидел некоторые время, глядя в меню. Предлагавшаяся в нем солонина с капустой настолько его не привлекала, что он, как ни странно, почувствовал легкую тошноту, пока его читал. Солонина и капуста. Без сомнения, ее варили, пока она не развалилась, а капуста стала безвкусной овощной размазней. Наконец, когда официантка пришла принять заказ, он повернул к ней затуманенный взор. – Могу я надеяться, что вы раздобудете мне бифштекс с кровью?
– Бифштекс? – переспросила официантка, украдкой бросив пристальный взгляд.
– Да, бифштекс. Знаете, это такой кусок коровьего мяса, поджаренный, но с кровью. – Мортон положил локти на стол, сам изумляясь своим ужасным манерам. – И поскорее, если можно.
– Как насчет гамбургера, поджаренного, но с кровью? – спросила официантка, и это было не совсем издевкой.
– Отлично, – сказал Мортон, но с ноткой сожаления: он уже предвкушал, с каким удовольствием будет вгрызаться в мясо; с гамбургером это не пройдет.
Он ждал почти пятнадцать минут, прежде чем официантка вернулась с тарелкой сырой рубленой говядины и всеми ингредиентами для мяса по-татарски.
– Я подумала, что это вам придется по вкусу немного больше, – пояснила официантка с выражением, которое лишь немного не дотягивало до того, чтобы превратиться в плотоядный взгляд. – Я еще принесу вам немного французского хлеба…
– Ничего, не беспокойтесь, – сказал Мортон. Его голод усилился почти до боли, когда он посмотрел на горку сырой говядины. – Обойдусь. – Эти грубые слова шокировали его самого: он никогда не обращался с людьми так, как сейчас обошелся с официанткой. Он не мог взять в толк, что на него нашло, и решил, что это, возможно, эффект от аллергии или еще от чего-то, что вызвало эту отвратительную слабость. – Вы, наверное, от аллергии не страдаете.
– От аллергии? Только не я. – Официантка неприятно рассмеялась. – Так у вас аллергия?
Ответа она не ждала – повернулась на каблуках и оставила его наедине с «бифштексом».
К утру Мортон чувствовал себя достаточно отдохнувшим. Его взгляд больше не затуманивался при резких движениях, а головная боль стала вполне сносной. Он едва не отказался от двух сваренных вкрутую яиц, которые были доставлены в его комнату угрюмым клерком, затем все же впихнул их в себя, чтобы не напрашиваться на повторение вчерашнего инцидента. Он решил, что сегодня нужно проверить банковские записи;
1 2 3 4 5 6 7 8 9
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов