А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Во-вторых, я попробую уточнить координаты.
– Как? – напрягся Дан.
– Можно поискать человека, который был в команде «Святого Николая». Возможно, парень на каторге. Возможно, вышел. Попробуем уточнить?
– Это к Щеглу, – уклончиво ответил Дан. – Вне моей компетенции планировать операции за пределами Базы. Да и внутри тоже, если честно признаться.
Доклад для Дворжека пришлось подготовить в письменной форме. Оказывается, любил он поформалюжничать, когда дело касалось великих дел. Но, может, оно и верно – больше материалов останется для истории. Правда, с докладом вдвоем справились быстро – я излагал историю «Святого Николая», а Дан помогал упаковать ее в принятые Институтом фразы. Заодно я учился – уже понял, что писать подобные бумажки придется не раз.
– Ну что же, – перечитав послание, сказал Дан. – Можно было бы отправить по месседж-системе, но лучше лично.
– Почему? – удивился я. – Секретность?
– Прослужишь тут больше, поймешь, что все без исключения уполномоченные исполнители не упустят случая подсунуть Щеглу что-нибудь такое, что выведет его из равновесия. Причем, все равно, в какую сторону.
Цели своей мы точно достигли – узрев нашу грамоту, Щегол прямо-таки в лице переменился. Он даже в кресле привстал. И тут же стала ясна правота Дана – я хоть и не послужил еще порядком под крылышком Института, а моральное удовлетворение испытал немалое.
– Эсминец? – Щегол через несколько секунд чуть пришел в себя. – Кхе… Недурно. Я редко ошибаюсь, но бывает… Быстро же ты, Егор, доказал мне, что я рано списал тебя со счетов и определил на вечную стоянку в пределах Базы. Винд-трупер, нечего и говорить. Честно скажу, что операция по твоему освобождению уже окупилась. Одной лишь информацией о потерянном эсминце. Можешь представить, сколько она стоит?
– Примерно, – кивнул я, не пытаясь скрыть моральное удовлетворение. – Потому адмиралтейство ее и засекретило сразу. Но на самом деле эта информация стоила мне доброго отношения к одному человеку с трудной судьбой.
– Ладно, – окончательно взяв себя в руки, сказал Альберт. – Точнее эсминец можно локализовать? Питерская ячейка недурно окрепла бы с таким… вооружением.
– В этом я и хотел просить помощи, – осмелел я. – Тот человек… С трудной судьбой. Сергей Чеботарев. От него я обо всем и узнал. Он был в составе команды «Святого Николая» во время описанных событий. А сейчас, скорее всего, на каторге. Или недавно вышел. Я у него не выспрашивал тонкостей этой истории, не знал, что они могут пригодиться.
– Понятно… – Щегол удовлетворенно потер руки. – Доставим мы тебе этого Чеботарева. Не сомневайся.
– А я вам добуду эсминец, – спокойно добавил я.
– Ну и прекрасно. Автоматически прыгнешь из десантника в капитаны корабля. А, Егор? Неплохая карьера за пару дней?
– Мне бы хотелось самому завербовать Сергея, – высказал я крутившуюся в голове мыслишку. – Даже после каторги специалист винд-флота остается верен некоторым идеалам. И винд-труперу с винд-трупером говорить не в пример легче, чем с уполномоченным исполнителем.
– Пожалуй. – Щегол ответил медленно, почти по слогам, словно взвешивая каждую букву. – Да. Когда мы его локализуем, я тебя вызову. Но без Дана с Базы я тебя не выпущу.
– Как договаривались, – пожал я плечами.
– К тому же, если Чеботарев на каторге, его сначала надо будет оттуда забрать, – прикинул Дан.
– Да, – кивнул Дворжек. – В этом случае ты не сможешь стать первым, с кем он встретится на свободе. У него как вообще, натура революционная?
– Из нас революционность выбивают еще в кадетском корпусе, – спокойно ответил я.
– Да, заметно, – усмехнулся Альберт. – Ты тоже не спешил освободиться из-под стражи.
– Это называется честью, – произнес я.
– Это называется глупостью, – не согласился Дворжек.
Я не стал спорить, у меня на этот счет было свое, сугубо личное мнение.
– Сейчас аналитический отдел возьмется за дело, – усмехнулся Дан, когда мы спускались на лифте. – Профессионалы редкие, и материально-техническая база у них тоже на высоте.
– Раз уж сумели переписать мне чип… – с пониманием согласился я.
– Не только тебе. У всех сотрудников Института новые личности.
– Неужели? – искренне удивился я. – А смысл? У вас что, нет ни одного добровольца?
– Почему же, – в глазах Дана запрыгали веселые чертики. – Все добровольцы. Вот только добровольное вступление в ряды Института для каждого стало альтернативой еще худшему повороту судьбы.
– И у тебя так было? – поразился я еще больше.
– Верно мыслишь. Но я за двенадцать лес врос в эту контору всеми нервами, жилами и кровеносными сосудами. А вот ты врастешь или нет – поглядим.
– Я врос в винд-флот, – сквозь зубы процедил я, выходя из лифта.
– У всех у нас было какое-то прошлое, в которое мы, казалось, вросли. Но это только казалось.
– Выходит, сатрап ваш Щегол.
– Не сатрап, – усмехнулся Дан. – Спаситель. Всех нас вытащил из дерьма, в которое мы сами умудрились вляпаться. Знаешь, ошибки ошибкам рознь. Одни судьба тебе милостиво прощает, а за другие ставит тебя раком. И когда ты наклоняешься в эту до крайности неудобную позу, у тебя перед глазами вдруг обнаруживается надпись: «Добро пожаловать в Институт Прикладной Экзофизики».
– Но не все же, кто встал раком, видят эту надпись, – на ходу пожал я плечами.
– Не все, конечно, – подтвердил напарник. – Чтобы ее увидеть, надо к моменту попадания в данную позу что-то из себя представлять.
Мы устроились у меня в комнате и принялись подробнее изучать район Минги-Тау. Не только визуально, а повыуживали из Европейского Информационного Банка все тексты и медиа-материалы, касающиеся Кавказа вообще и Минги-Тау в частности.
– Вспоминать жутко, – признался Дан, глядя на объемные снимки кавказских гор пятидесятилетней давности. – Европейцу там нечего делать. Поверхностным взглядом – райское место, если убрать оттуда боевиков Халифата. Но вскоре понимаешь, что и без арабов там есть от чего сгореть. Правильно тут написали. Зона повышенной природной опасности.
Я тоже просматривал снимки в несколько подавленном состоянии. Мне приходилось видеть и Карпаты, и Урал, и Крымскую гряду, и Альпы. Но Кавказ выглядел совершенно иначе. Трудно в точности сказать, чем он отличался. Дикостью? Жутковатым относительным перепадом высот? Или тем, что с равнины хребет выглядел, как исполинская, подобная миражу стена, закрывающая половину неба изрезанными снежными пиками? Наверное, все вместе.
Не скажу, что полученная информация меня испугала. Скорее, наоборот – подзадорила. Впервые после освобождения из-под стражи я подумал о своем новом положении с радостью. Тут, в Институте, мне не скоро дадут ощутить себя списанным на землю пенсионером. А это было для меня важнее всего – ощущение нужности. Я как-то привык к нему за время службы в винд-флоте. И не хотелось от этого ощущения избавляться. Быть нужным и в чем-то незаменимым – это желание вколотили в нас еще в кадетском корпусе. Да и слава Богу! Поневоле начнешь соответствовать имиджу и не позволишь себе опускаться даже тогда, когда бывает совсем худо.
Мы с Даном прокорпели над картами и снимками около полутора часов, пока от работы нас не оторвал зуммер внутреннего вызова. На мониторе появилось лицо Альберта.
– Извелись, ребята? – без предисловий спросил он. И не дожидаясь ответа выдал: – Нашелся ваш Сережа Чеботарев. И пребывает он не в цепях каторжных, а на воле, в славном граде святого Петра. Недавно освободили его, буквально месяц назад. Судя по косвенным данным, в себя он пока после каторги не пришел окончательно. Вроде бы имеет психологические проблемы. Но, как бы там ни было, времени у нас в обрез. Так что оба получаете официальное задание – либо выведать точное место потери эсминца, либо, если не выйдет, доставить Чеботарева на Базу. И живенько! К вечеру надо закончить. Операция городская, так что в генералитете ее будет курировать Глеб, а не Коля. Я его сейчас введу в курс дела, а вы давайте подтягивайтесь в холл. Обсудите детали операции и получите необходимое снаряжение. Вопросы есть?
– Нет, – в один голос ответили мы с Даном.
– Ну и прекрасно, – широко улыбнулся Щегол. – Старшим в городе будет Дан. Но новичка не тирань почем зря, прислушивайся. Не забывай, что винд-трупер будет беседовать с винд-трупером. Понял?
– Понял, – серьезно ответил Дан.
– Тогда выполняйте.
Физиономия Дворжека пропала с монитора, а Дан поднялся из кресла, выпрямился, как струна, и чуть слышно заявил:
– Всё, Егор. Детские игры для тебя кончились.
Глава 8
Изгой
– Не вижу препятствий, – широко осклабился Глеб, когда мы встретили его в холле и сообщили о полученном от Дворжека приказе. – Экипирую вас в лучшем виде! Ну как, Егор, вживаешься в доблестные ряды сотрудников Института?
– Вживается, – ответил за меня Дан. – Скоро от его светлых идей у нас у всех задница будет в мыле.
– Зато голова в цветах, словно у свадебной лошади в старину! – Глеб радостно подхватил шутку.
Понятно было, что оба говорят о моей идее возвращения корабля. Но вот текст о свадебной лошади…
– Что за лошадь-то? – с явным непониманием спросил Дан.
Я тоже не понял, издевается он над Глебом или на самом деле ничего не знает о лошадях. Книги не читает, что ли? Уму непостижимо.
– В незапамятные времена вместо скутеров и глайдеров использовали специально обученных верховых животных – лошадей, – охотно пояснил Глеб без тени иронии. – В частности, их брали в качестве тягловой силы для экипажей в свадебной процессии. Наряжали лентами, цветами, но гоняли целый день. Отсюда древняя поговорка для таких случаев – голова в цветах, задница в мыле. То есть мы будем овеяны славой, но попотеть ради этого придется нешуточно.
– У вас только от кресла задница может вспотеть, – беззлобно отмахнулся Дан. – Это нам по кустам скакать.
– Ну, дорогой мой, так было не всегда, – развел руками Глеб. – Все наследуется. Когда-то я прыгал с лазером по болотам, теперь ваша очередь.
Как Дан ловко замял тему с лошадью! Видно, самому было стыдно от таких суровых пробелов в образовании. Хотя, не такой уж и суровый этот пробел. Это мы, служаки винд-флота, вынуждены напрямую соприкасаться с варварами, а потому знаем много такого, чего сухопутный офицер не знает, не хочет знать и имеет полное право не знать. А Дан и вовсе гражданский. Что с него взять?
Так, за непринужденной беседой, состоявшей из колкостей, которыми то и дело обменивались Дан и Глеб, мы постепенно переместились из холла в епархию штаба питерской ячейки. Я еще плохо разбирался во всех тонкостях ведомственной иерархии Института, но уже понимал, что База, на которой меня так гостеприимно приютили, являлась чем-то вроде Генерального штаба. А питерская ячейка располагалась здесь же, видимо, из экономии – дабы не делать на один город два штаба. Вот только почему Генеральный штаб Института располагался в Сан-Петербурге, а не в Москове, я никак не мог уразуметь. Хотя, по большому счету мне было без разницы. Так, любопытство. Хотя, чему удивляться? Армейский Генштаб – в Москове, а Адмиралтейство – в Питере. Специфика. Наверняка и здесь что-то в подобном роде.
Штаб питерской ячейки оказался своеобразным автономным модулем – в нескольких коридорах разместилась своя оружейка, своя каптерка, свой кабинет командира, не в пример меньше принадлежащего Щеглу. Но тоже вполне ничего. Даже свой буфет, несмотря на наличие общей для всего штаба столовой.
Глеб усадил нас с Даном за стол в своем кабинете и, мигом став серьезным, сказал:
– Главное, дров не наломайте. Особенно это касается новичка, при всем моем уважении к флотским. Доступно?
– Вполне, – сдержанно ответил Дан.
– Хрен тебе что понятно, – грустно вздохнул Глеб. – Ты, Данила, оперативник каких мало, конечно, но не городского типа. Болотник. Лесник.
– Я что, отрицаю? – Дан пожал плечами. – Ну, болотник, ну лесник. Однако, как Леньку Буравчика в центре города брать надо было, так ты ко мне побежал. Да и редко ли случалось подобное?
– Ты, Данила, в должники меня только не записывай, ладно? – скривился Глеб. – С Буравчиком была совсем другая песня. Буравчик был мясником, и там плюс-минус две жертвы – никакого значения не имели. Сам же Буравчик славился хладнокровием и решимостью в действии, как ты помнишь. Потому я и настаивал на твоем участии в операции. Решимость, как говорится, против решимости. Тут же ситуация, насколько мне ее Щегол обрисовал, кардинально другая. Работать вам предстоит с человеком, только что вышедшим с каторги, а следовательно, морально подавленным. Не ровен час, он что-то отчебучит сгоряча, а ты, Данила, сгоряча отреагируешь. Новичок же и вовсе привык трупы штабелями укладывать, он флотский, он на территории противника работал или в чрезвычайных ситуациях. Ловишь мысль, Данила?
– Ловлю, – нахмурился Дан. – Только у меня твоя цыганская привычка наказывать до проступка уже в печенках сидит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов