А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Штерн Борис Гедальевич

Голая девка, или Обнаженная с кувшином


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Голая девка, или Обнаженная с кувшином автора, которого зовут Штерн Борис Гедальевич. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Голая девка, или Обнаженная с кувшином в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Штерн Борис Гедальевич - Голая девка, или Обнаженная с кувшином онлайн, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Голая девка, или Обнаженная с кувшином = 39.66 KB

Голая девка, или Обнаженная с кувшином - Штерн Борис Гедальевич => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу




«Борис Штерн «Записки динозавра»»: Альтпресс; Москва; 1995
ISBN 5-7707-4763-3
Аннотация
Стояли себе в санатории две статуи: шахтер с отбойным молотком и человек с ядерной структурой в руке, стояли бы и дальше, но поставил один заслуженный деятель искусства новую статую — обнаженную девку с кувшиной. Ой, и что тут началось...
© suhan_ilich
Борис Штерн
Голая девка,
или
Обнаженная с кувшином
(Галатея)
***
Раньше санаторий назывался «Донбасс», а теперь «Химволокно». Когда шахтеры перебрались в новый санаторий, в Крым, они оставили здесь статую шахтера с отбойным молотком — не тащить же его с собой? Новые хозяева не стали сносить шахтера, но установили рядом с ним в клумбе целеустремленного молодого парня в облегающем комбинезоне.
Этот парень, чуть не падая, устремлялся в небо, держа в задранной правой руке клубок орбит с шариком в середине.
Завхозы слабо разбираются в искусстве, но Коробейникову обе статуи нравились. Нормально. Украшают. Впрочем, сейчас ему было не до искусства. Он лежал в больнице в предынфарктном состоянии, а санаторий остался без завхоза и без присмотра. Дела там творились хуже некуда — садовые скамейки выкрасили не зеленым, как положено, а радугой; кинофильмы крутились очень уж подряд французские, а санаторные собаки бегали где придется и никого не боялись.
«Странно, почему так на душе хорошо? — раздумывал главный врач санатория, нюхая сирень, заглянувшую в открытое окно. — Какая-то такая духовная раскрепощенность… с чего бы это? Не к добру…»
Весь май главврач умиленно что-то нюхал, но однажды услышал за окном знакомый раздраженный голос:
— Здесь нельзя ходить в купальниках, вы не в притоне. Мы сообщим по месту работы о вашем недостойном поведении.
Это вышел на работу спасенный врачами Коробейников.
Его скорбный голос завис над санаторием, как серый дирижабль. Сирень вздохнула и сразу же отцвела. Собаки поджали хвосты. У главврача начался насморк.
А Коробейников уже стоял на обрыве с блокнотом в руках. Под ним загорали и плавали в Черном море сплошные кандидаты наук, народ не простой; а он отмечал в блокноте мероприятия на весенне-летний период. Скамейки перекрасить, дворнику указать, с плотником надо что-то делать. Потом он направился к главному корпусу, где поймал за рукав дворника Борю, веселого человечка лет пятидесяти, и указал ему на заляпанную птичками статую шахтера с отбойным молотком.
— Что я вам, нанялся?! — вызверился Боря. — Крепостное право?! Я и так один за всех вкалываю, так теперь мне еще шахтера мыть?
(Боря был в плохом настроении, потому что буфетчица не оставила ему на рубль пустых бутылок за то, что он перенес ей на пляж ящик с пивом.)
— Я два раза повторять не буду, а не хочешь — по собственному желанию! — привычно ответил Коробейников, а Боря показал ему в кармане фигу.
Коробейников начал огибать главный корпус, думая о том, что давно пора поставить вопрос о Борином безответственном поведении на профсоюзном собрании. Он сделал еще один шаг и… увидел обнаженную женщину.
Коробейников окаменел. Блокнот выпал из рук. Ничего подобного он и в мыслях не держал! Какая-то ладная особа с бедрами, как бочки, направлялась к обрыву в сторону моря, придерживая на плече кувшин и помахивая свободной рукой.
Она была совершенно… не одета.
Коробейникову стало так стыдно, что он отвернулся и спрятался за угол главного корпуса. «Совсем молодежь очумела… — подумал он. — Куда она прет с кувшином в таком виде?! Выяснить фамилию и сообщить на работу о недостойном поведении!»
Коробейников хотел высунуться из-за угла и призвать к порядку эту бесстыжую холеру, но сердце вдруг подпрыгнуло; пришлось прислониться к стене. Он переждал минуту и, держась за сердце, отправился жаловаться главврачу.
Тот выслушал историю о нескромной девице с бедрами и недоверчиво усмехнулся.
— Ничего смешного не вижу, — обиделся Коробейников. — Надо что-то предпринимать, а то вконец распустились.
— Да это же наша новая статуя, — удивился главврач. — Позавчера без вас поставили… Вот что значит искусство — за живую приняли!
— Что я уже… совсем, что ли? — смутился Коробейников.
— Ничего, ничего… бывает, — успокоил главврач.
Если она не живая, то это, конечно, меняет дело, решил Коробейников. Все же он не до конца понимал обстановку… что-то его смущало. Он распорядился по хозяйству и неуверенно направился к главному корпусу… такая у него работа — ходить по санаторию. Ему хотелось еще раз взглянуть на нее, хотя это было неудобно. Он раза два останавливался, оглядывался, срывал веточку… наконец подобрался к повороту и выглянул.
Она все еще шла по воду.
Коробейников вспотел и отвернулся. Черт знает что, вертится, как школьник. Экую гадость поставили, пройти нельзя.
Вдруг из кустов вылез Боря с ведром и с тряпкой и деловито сообщил:
— Шахтера я уже помыл, счас за нее возьмусь.
(Боря был уже в хорошем настроении, потому что пришла буфетчица.) Коробейников на миг представил картину омовения, плюнул дворнику под ноги и зашагал к главврачу, зная теперь, что должен сказать о создавшейся обстановке. С порога он нервно спросил:
— Не понимаю! Эта девица… она что, каждый день будет у нас стоять?
— Знакомьтесь, наш завхоз, — ответил главврач, с ненавистью взглянув правым глазом на Коробейникова, а левым ухищряясь принести извинения какому-то бравому старику в за— мызганной куртке и в берете с крохотным свиным хвостиком. — А это непосредственный создатель нашей новой статуи, заслуженный деятель искусств… — Главврач назвал фамилию, которую Коробейников потом так и не мог вспомнить. — Будет у нас отдыхать. По всем вопросам изобразительного искусства обращайтесь к нему.
— Значит, вам не нравится моя скульптура? — вкрадчиво спросил заслуженный деятель искусств, и Коробейников сразу сообразил, что с этим стариканом не стоит связываться — во всяком случае не рассуждать «нравится — не нравится».
— Я про качество не скажу, — попятился Коробейников. — У меня к качеству никаких претензий. Я о другом… У нас отдыхают кандидаты наук… и с детьми приезжают… Вот стояла у нас когда-то купальщица с веслом… тоже и формы, и детали, но она была одета в купальник!
— Одета… — задумчиво повторил заслуженный деятель. — Одета, раздета, с веслом… Старые песни. Постойте рядом с ней, не стесняйтесь. И попытайтесь понять, что она не вызывает никаких низменных эмоций, а наоборот — только добрые и здоровые чувства. А все эти «с веслом», «с мячом», «с молотком»… Поймите наконец, что вся эта серийная парковая живопись (ударение в слове «живопись» заслуженный деятель поставил на последнем слоге) давно не соответствует эстетическим потребностям нашего народа. Споры на эту тему затихли лет двадцать назад, и я не думал, что придется к ним возвращаться. Вы, как видно, не интересовались вопросами искусства. Кстати, я настаивал на недавнем худсовете, чтобы вашего шахтера куда-нибудь уволокли, а то он портит вид на Мадрид и не соответствует санаторной тематике. А парень с ядерной структурой… ничего, для «Химволокна» сойдет.
Коробейников ничего не понимал. При чем тут Мадрид?
Что происходит в санатории? Пока он болел, тут произошла культурная революция! Скамейки красятся радугой, хотя поло— жено зеленым; дворники моют голых девок; какой-то таинственный худсовет собирается сносить ни в чем не повинного шахтера… и все это называется «вид на Мадрид»?
— Только через мой труп вы снесете шахтера! — тихо сказал Коробейников.
— Ну при чем тут трупы? — поморщился заслуженный деятель искусств.
Коробейников вышел из кабинета и хотел хлопнуть дверью, но ее еще неделю назад унесли к плотнику на ремонт.
Где этот бездельник? Опять спит на пляже?
В коридоре Коробейникова догнал главврач и скороговоркой сказал:
— Никто шахтера не сносит, что вы, в самом деле… мне лично все эти статуи до лампочки, что есть они, что их нет! Сейчас таких девиц ставят в каждом парке по десять штук… мода такая! Зачем так волноваться с вашим сердцем?
— Мне плохо, я пойду домой, — пробормотал Коробейников.
Дома он лег на диван, а в глазах у него вертелась голая девка. Ему хотелось говорить о ней, но жена ничего в искусстве не понимала. Она искала валидол и говорила, что нельзя быть таким старым дураком и за всех волноваться.
— Раньше бы за это намылили шею, — вдруг сказал он.
— Ты о чем? — спросила жена.
— Поставили, понимаешь, статую… Со всеми подробностями, — опять заволновался Коробейников. — Женское тело, конечно, красиво…
Он хотел развить мысль, но запутался. Красиво-то красиво, с этим никто не спорит…
Жена подождала, что он еще скажет, но не дождалась и ушла на кухню.
Коробейников лежал на диване и думал. В голове у него завелись какие-то новые мысли об эстетических потребностях.
Он никогда о них не думал. От этих мыслей ему было плохо, будто завезли новую мебель и производили в голове перестановку.
Ночью ему приснился Боря, моющий девку на профсоюзном собрании. Сердце быстро задергалось и чуть не оторвалось, жена вызвала среди ночи «скорую помощь», и Коробейников до конца недели пролежал дома.
По телевизору каждый день показывали аэробику, но эта современная физзарядка ему тоже не нравилась — хотя девицы и были одеты в гетры и в купальники, но Коробейников чувствовал в аэробике какой-то подвох. Новые мысли не покидали его, но и никак не укладывались. Он думал о художниках, которые рисуют и лепят обнаженных женщин, о женщинах, которые позируют им, и о таинственном худсовете, который разрешает все это делать. Похоже, что художники не совсем нормальные люди. Странный озабоченный народ. Возможно, он чего-то недопонимает — споры на эту тему затихли лет двадцать назад, а он до сих пор о них ничего не слышал — где, когда? Эстетические потребности надо, конечно, удовлетворять, но детям никак нельзя смотреть на подобные вещи. И шахтерам. А кандидатам наук — подавно.
Нет, тут какая-то дальновидная государственная политика, думал Коробейников. Рожать стали меньше, вот и ставят для поднятия духа каменных девок.
Мысль была глупа, но хоть с каким-то резоном, и он немного успокоился.
Опасения Коробейпикова подтвердились — в понимании искусства кандидаты наук оказались зловреднее шахтеров.
А он предупреждал! Пока Коробейников болел, они отбили девке кувшин, и теперь она не шла по воду, а непонятно что делала. Вместо кувшина заслуженный деятель искусств всунул ей в руку букет роз, но получилась ерунда — девкина поза под букет не подходила, — она размахивала цветами, будто подзы— вала к себе шахтера с отбойным молотком и парня с ядерной структурой, а те, конечно, рады стараться — прямо к ней и устремлялись, чуть не падая со своих пьедесталов. Новый кувшин ожидали из реставрационной мастерской со дня на день, а заслуженный деятель, проходя мимо девки на пляж, по-хозяйски прищуривался — все ли у нее на месте.
Выйдя на работу, Коробейников не застал букета. Он обнаружил в руке у девки метлу, а на голове рваную шапку-ушанку с одним ухом. (Боре не попало только потому, что главврач смеялся над его проделкой.) Решив к девке не подходить и даже издали на нее не смотреть, Коробейников отправился проверить, вышел ли на работу плотник. На доске объявлений висела художественная афиша о том, что «фантомас разбушевался», но ввиду плохой погоды сеанс в летнем кинозале может не состояться. Из открытых дверей плотницкой мастерской слышались шуршанье рубанка и на удивление серьезный Борин голос:
— Коробей появился, видел?
— Видел, — отвечал голос плотника.
— Теперь прячь стаканы, житья не будет, — вздохнул Боря. Ударение в слове «стаканы» он поставил на последнем слоге. — Вообще-то, он мужик неплохой, но прямой, как шпала. Он из-за этой статуи получит инфаркт, помяни мое слово. Он добрый, когда все красиво.
— Так она же красивая, — отвечал равнодушный голос плотника.
— Он красоту не так понимает, оттого ему и плохо.
Коробейников задумчиво отошел. Его убедили рассуждения дворника. «В самом деле, пусть стоит, — подумал он о девице с бедрами. — Красиво? Красиво. Значит, пусть стоит».
То ли ноги сами несли его, то ли все дороги в санатории вели к ней, но вскоре он опять очутился у статуи. Сопротивляться было бессмысленно, что-то его туда притягивало. Около нее прямо в клумбе стоял незнакомый бородатый молодой человек, курил трубку и под руководством заслуженного деятеля сажал ей на плечо новый кувшин.
— Кувшин отбили, — неприветливо объяснил заслуженный деятель, когда Коробейников приблизился. — Некоторые граждане не видят разницы между голыми девками и произведениями искусства. Варвары!
Коробейников принял эти слова на свой счет, но промолчал и нерешительно взглянул на девку в упор. Ему показалось, что с ее каменного лица исчезла прежняя улыбка и теперь она глядит как-то тоскливо.
— Это из ваших? — спросил Коробейников, когда молчать стало неудобно.
— Мой лучший ученик, — с гордостью объяснил заслуженный деятель. — Надо мальчикам помогать, кто же после нас будет? Молодец, старается.
Бородач что-то недовольно пробурчал и чуть не проглотил трубку.
— Все мы немножко Пигмалионы, — вздохнул заслуженный деятель. — Носимся со своими скульптурами и чего-то ждем от них. А некоторые в кавычках ценители искусства первым делом спрашивают — сколько же она стоит, эта статуя, в денежном выражении?
Коробейников совсем смутился, потому что именно это и хотел спросить.
— Не так уж и много, — усмехнулся заслуженный деятель.
Молодой бородач плюнул в клумбу.
— Когда я был в Австрии, — вдруг неожиданно для себя сказал Коробейников, — то насмотрелся там на этих… кюфр… курфр…
— Курфюрстов?
— Да. На лошадях. Там в каждом городе в центре сидит кто-нибудь на лошади. Такая традиция. Как у нас с веслом, так у них на лошади.
— Вот именно! — с интересом подхватил заслуженный деятель. — У германцев свой шаблон. У них тяжеловесный стиль, давит. Кстати, а в Австрию путевка сколько стоит?
— Не знаю, — удивился Коробейников. — Я там был не по путевке.
— Командировка?
— Да, что-то вроде командировки, — усмехнулся Коробейников. — С апреля по ноябрь сорок пятого.
— А, — понимающе кивнул заслуженный деятель.
Коробейников еще немного потоптался около статуи и побрел в библиотеку, твердя про себя, чтобы не забыть: «Пигмалион, Пигмалион…» Слово было знакомое, но он забыл, в чем там дело. Он попросил у библиотекарши энциклопедию на букву «П», но, странное дело, оказалось, что сегодня ночью кто-то выбил окно и украл именно эту энциклопедию на букву «П». Коробейников огорчился, но библиотекарша и без энциклопедии объяснила ему, что Пигмалион был известным древнегреческим скульптором, а его художественную биографию написал выдающийся английский писатель Бернард Шоу.
Всю следующую ночь в санатории лил дождь и выли собаки, а утром Боря, выйдя под дождем со шлангом поливать цветы за полставки садовника, обнаружил, что на этот раз изувечены все три статуи — у шахтера отбит отбойный молоток, у парня из рук исчезла ядерная структура, а у девицы опять пропал кувшин.
Разбудили заслуженного деятеля. Тот вышел под зонтиком, оценил происшедшее как «акт вандализма» и потребовал огра— дить свое произведение от варварских посягательств.
Стало не до шуток. Коробейников вызвал милицию.
Прибыл оперативник с блокнотом, зорко взглянул на девицу и первым делом спросил, не было ли у нее врагов.
— У кого? — переспросил Коробейников.
— Возможно, кто-нибудь в санатории предубежденно относился к внешнему виду этой дамы, — подсказал оперативник, разглядывая следы в клумбе.
— Нет… никто не замечен, — смутился Коробейников.
Затем последовал вопрос: какой был кувшин?
— Кувшин как кувшин. Похожий на эту… на греческую вазу.
«Кувшин, стилизованный под древнегреческую амфору», — записал оперативник.
— Какой молоток был у шахтера?
— Отбойный.
— Ясно, что отбойный. Меня интересует его расположение.
— Отбойный молоток располагался на левом плече шахтера, — ответил Коробейников. — А шахтер придерживал его левой рукой.
— Так и запишем… Теперь разберемся с этим хлопцем. Как по-вашему, кто он такой?
— Наверно, ученый, — задумался Коробейников, разглядывая устремленного в небеса хлопца. — Физик. Ядерщик.
— А что он держал в руке?
— Это… ядерную Структуру. Ну, эта штука… она похожа на планетную систему.
— Понял, — кивнул оперативник. — Так вот, меня интересует именно эта структура. Какой у вас контингент отдыхающих? Химики и физики? Интеллигентный контингент. Меня интересует именно химическая структура этих статуй. Акта вандализма здесь не наблюдается. Посмотрите: кто-то ходил ночью по клумбе, но не растоптал ни одной розы. Странный злоумышленник, верно? Далее… если я что-нибудь понимаю в монументальном искусстве, то молотки и кувшины на подобного рода статуях крепятся внутри на металлической арматуре. Значит, отбить их совсем не просто — эту арматуру надо еще отпилить ножовкой. А потом реставрировать в местах повреждения. Взгляните: на плече, где стоял кувшин, и на руке этой дамы не видно никаких следов повреждения.
— Что же это должно означать? — спросил Коробейников, удивленный наблюдательностью оперативника.
— Только то, что скульптуры не повреждались в припадке гнева, а умышленно, целенаправленно изменялись.
— А зачем?
— Не знаю. Наверно, кому-то не правились все эти скульптурные украшения. Возможно, у этого заслуженного деятеля искусств есть соперники в творческом плане… Возможно, мы имеем дело с редким преступлением на почве разного понимания изобразительного искусства… Моцарт и Сальери? Как вы думаете?
— Спросите лучше у него, — ответил Коробейников. О Моцарте и Сальери он никак не думал, зато сразу вспомнил недовольного бородатого ученика.
Оперативник отправился на розыски заслуженного деятеля искусств, а Коробейников побрел на пляж. Что делать на пляже под дождем, он не знал, но ему хотелось побыть одному. Там не было ни души — пустой пляж с коркой мокрого песка после ночного ливня, лодки, накрытые брезентом, да фонарь мигал над будкой лодочника, ожидая короткого замыкания.
Непорядок!
Коробейников уже собрался выключить фонарь, как вдруг увидел, что из-под брезента ближней лодки выглядывает… планетная структура.
В лодке лежали отбойный молоток, кувшин, планетная система и энциклопедия на букву «П».
Коробейников опустил брезент, выключил фонарь и вернулся в санаторий к статуям.
Он внимательно разглядывал их. Статуи изменились… как он раньше этого не замечал? Левая рука шахтера без молотка торчит так, будто он что-то выпрашивает или жалуется на жизнь. Хлопец-ядерщик без своей структуры выглядит совсем неестественно… Коробейников готов поклясться, что этот парень выдвинул немного вперед левую ногу, чтобы изменить неудобную позу и не упасть с пьедестала. А выражение лица у девицы в самом деле изменилось — удивительно, что заслуженный деятель этого до сих пор не заметил.
Коробейников вообразил себя на их месте — как стоял бы он голым на пьедестале в неудобной позе, как хотелось бы ему зашвырнуть в кусты эти молотки, кувшины и атомы, как хотелось бы поразмяться и приодеться, как рыскал бы он по санаторию в поисках одежонки и развлечений — и обязательно заб— рался бы в библиотеку! — как визжали бы собаки при виде оживших статуй и как под утро приходилось бы лезть на пьедестал и принимать вечную позу.
Эти фантазии преследовали его весь день, как надоедливый дождь. Он шел на обрыв и осматривал пляж… ни варваров, ни вандалов там не наблюдалось. В оживающие статуи, понятное дело, он не мог поверить, зато верил в хулиганов, разрушающих памятники. Он решил устроить в лодочной будке ночную засаду — если хулиганы припрятали в лодке свою добычу, то они к ней должны вернуться.
«Я их лично поймаю и привлеку к уголовной ответственности! — думал Коробейников. — Я их научу искусство любить!»
Ехать домой, чтобы потом возвращаться, не хотелось. Он позвонил жене, а потом весь вечер бродил в треугольном бре— зентовом плаще вокруг скульптур и подозрительно разглядывал всякого, кто к ним приближался.
Какой-то молодой кандидат паук проходил мимо девицы, остановился, закурил и принялся ее разглядывать.
— Проходи, чего уставился? — сказал ему Коробейников. — Никогда не видел?
— Дед, что с тобой?! — весело изумился кандидат наук. — Ты откуда такой взялся? Из какой эпохи? Я тут стою, понимаешь, и облагораживаюсь искусством, как вдруг выползает какой-то динозавр и спрашивает, чего я тут стою.
«В самом деле, — смутился Коробейников. — Человек облагораживается, а я на него рычу».
— Вот вы, извиняюсь, ученый человек, да? — примирительно спросил Коробейников. — Тогда объясните мне про атомы. Они что, везде одинаковые?
— Обязательно.
— И в камне, и в живом теле? — уточнил Коробейников.
— Обязательно. А в чем дело?
— Выходит, камень может ожить? Вот, к примеру, эта статуя… вы не смейтесь… она может ожить?
— Ожить? — переспросил веселый кандидат наук. — Отчего же не может? Может. Были даже исторические прецеденты. Например, у скульптора Пигмалиона…
Коробейников затаил дыхание.
— …который проживал в Древней Греции, однажды ожила мраморная статуя по имени Галатея. Под воздействием любви… Знаете, есть такое сильное чувство. Факт. А статуя Командора у Пушкина?
— А что с ним случилось? — жадно спросил Коробейников.
— С кем?
— С Командором… С Пушкиным я знаю.
— Ожил Командор. От ревности. Тут все дело в биополе. Сильное чувство порождает сильное биополе, и тогда оживают даже камни. Или возьмем портрет Дориана Грея…
— Портреты, значит, тоже?! — восхитился Коробейников.
Кандидат наук задумался.
— Нет. Портреты оживать не могут. У них нет третьего измерения. Портреты — нет, а статуи — могут. Это не противоречит законам природы. Вроде давно доказано, что живое возникло из неживого. Более того, это не противоречит современному научному мироощущению.
— Значит, не противоречит? — обрадовался Коробейников.
— Не противоречит.
— Спасибо за консультацию!
Когда поздним вечером дождь наконец прекратился и отдыхающий народ со всего санатория потянулся в летний кинозал смотреть на разбушевавшегося Фантомаса, Коробейников прихватил одеяло, спустился на пляж и спрятался в лодочной будке. На него упало весло, перед ним в темноте плескалось Черное море, а сверху из санатория доносились отчаянные вопли Луи де Фюнеса. Под плеск волн и доносившиеся вопли он уснул.
Проснулся он, когда Фантомас кого-то душил.
Коробейников спросонья выглянул в окошко и тут же испуганно пригнулся. У лодки с отброшенным брезентом стояли три громадные тени, а женский голос читал по слогам статью из энциклопедии на «П»:
— «Пи-гма-ли-он из-ва-ял ста-ту-ю жен-щи-ны не-обыкно—вен-ной кра-со-ты и на-звал ее Га-ла-те-ей». А мой называл меня Машкой. Я, говорит, свою Машку слепил за три дня и за три тысячи.
Коробейников боялся дышать, это был не сон.
— Не плачь, Маша, — отвечал ей необыкновенный мужской бас. — Я твоего деятеля найду и прихлопну, как муху.
— Не надо тут никого хлопать, а надо отсюда удирать, — сказала третья тень в облегающем комбинезоне. — Надо отчаливать, пока не закончился фильм.
— Это точно, — вздохнул каменный шахтер.

Голая девка, или Обнаженная с кувшином - Штерн Борис Гедальевич => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Голая девка, или Обнаженная с кувшином писателя-фантаста Штерн Борис Гедальевич понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Голая девка, или Обнаженная с кувшином своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Штерн Борис Гедальевич - Голая девка, или Обнаженная с кувшином.
Ключевые слова страницы: Голая девка, или Обнаженная с кувшином; Штерн Борис Гедальевич, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, фантастика, фэнтези, электронная