А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Уиндем Джон

Отклонение От Нормы


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Отклонение От Нормы автора, которого зовут Уиндем Джон. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Отклонение От Нормы в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Уиндем Джон - Отклонение От Нормы онлайн, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Отклонение От Нормы = 156.16 KB

Отклонение От Нормы - Уиндем Джон => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



ОТКЛОНЕНИЕ ОТ НОРМЫ


1
Еще в очень раннем детстве мне иногда снился Город. В этом не было
ничего странного, если бы не одно обстоятельство: сны эти стали посещать
меня задолго до того, как я узнал, что это, собственно, значит - Город.
Тем не менее, видения эти упрямо повторялись. Я видел ослепительное солнце
над голубым заливом, улицы, здания, набережную, огромные лодки у
пристани... Наяву мне никогда не доводилось видеть ни моря, ни лодок.
Дома во сне были совершенно не похожи на те, которые окружали меня в
жизни. Улицы тоже поражали необычностью: странные на вид экипажи двигались
сами по себе, без лошадей. Иногда в небе мелькали какие-то огромные
блестящие предметы, и почему-то я твердо знал, что это не птицы.
Обычно это удивительное место представало передо мной, залитое светом
- там был день. Но иногда - очень редко - там была ночь, и тогда какие-то
яркие огни освещали берег. Некоторые из них напоминали молнии,
пронизывающие небо.
Это было удивительное, ни на что не похожее зрелище. Однажды, когда я
был еще настолько мал, чтобы понять, что совершаю оплошность, я спросил
свою старшую сестру Мэри, где может находиться это необыкновенное место.
Выслушав меня, Мэри отрицательно мотнула головой и сказала, что
такого места нигде нет. Во всяком случае, в наше время. Быть может,
сказала она, мне снилось то, что было очень давно, много-много лет назад.
Сны вообще забавная штука, для них ведь нет никаких границ, и то, что я
видел, могло быть миром Древних - тем самым чудесным миром, в котором жили
Древние до того, как на них обрушилась _К_а_р_а_.
Объяснив мне все это, Мэри очень внимательно на меня посмотрела, и
лицо ее приняло озабоченное выражение. Тихо, но очень настойчиво она
предупредила, чтобы я ни под каким видом никогда и никому не говорил об
этих удивительных снах. Насколько она знает, никого больше не посещают
такие причудливые видения, ни во сне, ни наяву, поэтому ни в коем случае
не следует упоминать о них при посторонних.
Это был хороший совет, и, к моему великому счастью, я ему последовал.
У всех наших соседей было весьма острое чутье на все, хоть сколько-нибудь
необычное. Даже на то, что я был левша, они смотрели косо. Так вот и
вышло, что я долго-долго никому не рассказывал о своих странных снах. Я
даже почти забыл о них: чем старше я становился, тем реже мне удавалось во
сне видеть свой Город.
Но совет старшей сестры сделал свое дело. Если бы не он, я наверняка
сболтнул бы кому-нибудь не только об этих снах, но и о нашем
необыкновенном общении с моей кузиной Розалиндой. А это уж, без сомнения,
кончилось бы страшной бедой для нас обоих. (В том случае, конечно, если бы
нам поверили). Хотя в то время мы с Розалиндой не придавали нашим
"разговорам", как мы это называли, никакого значения, мы все-таки держали
их в тайне. Впрочем, я, кажется, забежал вперед. О своих, так называемых
"разговорах" с Розалиндой, я расскажу позже.
Несмотря на мои странные сны и тайну, связывавшую меня с Розалиндой,
я совсем не чувствовал себя не похожим на других. Я был нормальным
мальчишкой, как и все мои сверстники, и воспринимал действительность,
окружавшую меня, как единственно нормальную и единственно возможную форму
жизни.
Так продолжалось до тех пор, пока я не встретил Софи.
Впрочем, даже и тогда я не ощутил особого сдвига в своем сознании.
Только теперь, оглядываясь назад, я безошибочно могу выделить этот день,
как самый первый момент, когда у меня, ребенка, появились первые сомнения.
В этот день, как это часто бывало и раньше, я был предоставлен самому
себе, никто не обращал на меня никакого внимания. Мне было тогда лет
десять, не больше. Самая младшая из моих сестер была пятью годами старше
меня, поэтому большую часть своего времени я проводил в одиночестве.
Я решил пойти по нашей проселочной дороге к югу. Миновав несколько
полей, я подошел к высоченной насыпи и взобрался на самый ее гребень.
Тогда я еще совершенно не задумывался о происхождении этой насыпи.
Она была слишком грандиозна, чтобы я мог предположить, что ее сделали
люди. И уж совсем не приходило мне в голову связывать ее с Древними, о
которых я тогда уже слышал от взрослых. Насыпь сперва описывала как бы
часть очень правильного круга, а потом, превратившись в прямую и длинную,
как стрела, линию, уходила в сторону гор. Для меня это была просто часть
окружавшего меня мира, не вызывавшая никакого удивления, как не вызывали
его река, небо или те же горы.
Я и раньше часто взбирался на ее гребень, но почти никогда не
спускался оттуда на противоположную сторону. Почему-то я считал землю по
ту сторону насыпи чужой - не враждебной, а просто чужой, мне не
принадлежащей. Но недавно я обнаружил там одно местечко, где дождевая
вода, стекающая по противоположной стороне насыпи, образовала в песке
довольно большую лощину. Если сесть на самом гребне склона этой лощины и
сильно оттолкнуться, можно было прокатиться на хорошей скорости вниз, а
под конец пролететь несколько футов в воздухе, прежде чем приземлиться в
кучу мягкого, теплого песка.
Я бывал здесь и раньше, но мне ни разу еще не приходилось кого-нибудь
встретить. Но на этот раз, когда я поднимался с песка после третьего
своего полета, чей-то голос сзади окликнул меня:
- Привет!
Я обернулся. Сперва я не мог понять, откуда доносится это
приветствие, но потом мой взгляд привлекли шевелящиеся ветки кустарника.
Ветки раздвинулись, и из них выглянуло маленькое загорелое личико,
обрамленное темными кудряшками. Выражение его было серьезно, даже
настороженно, но глаза светились доверчивостью и любопытством. Некоторое
время мы молча смотрели друг на друга. Потом я осторожно кивнул и тоже
сказал:
- Привет!
Девчушка поколебалась немного, отвела ветки в сторону и вышла из
кустарника. Она была чуть ниже ростом, да и, наверно, моложе меня. На ней
были рыжие штанишки из грубой ткани и желтая рубашонка. Несколько секунд
она стояла неподвижно, не решаясь отойти от кустарника, но любопытство
взяло верх, и она подошла ближе.
Я уставился на нее с изумлением. У нас часто бывали многолюдные
сборища, на которых я видел всех детей, живущих в округе даже на
расстоянии многих миль. Немудрено, что я был удивлен до крайности,
повстречав незнакомую девчонку.
- Как тебя зовут? - спросил я.
- Софи, - ответила она. - А тебя?
- Дэвид, - назвал я себя и, помолчав, спросил: - Ты где живешь?
- Там, - она неопределенно махнула в сторону "чужой" земли.
Она не могла оторвать глаз от песчаного желоба, по которому я только
что лихо скатился.
- Тебе не страшно было? - спросила она, глядя уже не так
настороженно.
- Ничуть. Хочешь попробовать?
Ни слова не говоря, она ловко вскарабкалась на насыпь. Сильно
оттолкнувшись, слетела вниз, с развевающимися кудряшками и пылающим от
возбуждения лицом. Глаза светились восторгом.
- Давай еще! - крикнула она и, не дождавшись меня, полезла наверх.
Второй полет раззадорил еще больше. Но третий оказался неудачным.
Немного не рассчитав, она приземлилась не там, где я, а чуть левее. Я ждал
что она вот-вот поднимется, и мы снова полезем наверх. Но она почему-то
осталась сидеть на песке.
- Ну! Вставай же! - нетерпеливо подтолкнул я ее.
Она попробовала шевельнуться, но лицо ее сморщилось от боли.
- Не могу... Больно, - слабо простонала она.
- Где больно? - не понял я.
Ее личико напряглось, на глаза набежали слезы.
- Нога застряла, - сказала она чуть слышно.
Ее левый ботинок был засыпан песком. Я разгреб песок руками и увидел,
что он был крепко зажат между двумя большими камнями. Я попробовал
раздвинуть камни, но они не поддавались.
- Поверти ногой и дерни сильнее, - посоветовал я.
Она попробовала и тут же прикусила губу от боли.
- Никак!
- Давай я дерну, - предложил я.
- Нет, нет, что ты! - испугалась она. Но я уже и сам понял, что мое
предложение никуда не годилось: было видно, что каждое движение ноги
причиняет ей невыносимую боль. "Что же делать?" - подумал я. И тут меня
осенило:
- Давай разрежем шнурки, ты снимешь ботинок и вытащишь ногу.
В глазах ее мелькнул ужас.
- Нет! - крикнула она так, словно я предложил ей нечто чудовищное. -
Я... я не могу... Мне... мне нельзя...
Она была так напугана, что я не стал настаивать. Если бы она вытащила
ногу из ботинка, мы потом уж как-нибудь сумели вызволить и ботинок. А так
- я просто не знал, что делать.
Она обхватила застрявшую ногу обеими руками. Лицо ее было все в
слезах, но даже и сейчас она не ревела в голос, а только слегка
поскуливала, как маленький щенок.
В растерянности я уселся возле нее. Она обеими руками вцепилась в мою
ладонь и стиснула ее изо всех сил. Я чувствовал, что ей с каждой секундой
становится все больнее. Пожалуй, впервые в жизни я оказался в положении,
которое требовало немедленного и твердого решения.
- Послушай! - сказал я. - Ботинок все равно придется снять. Если ты
этого не сделаешь, ты останешься здесь навсегда и умрешь...
Снова тот же непонятный ужас отразился на ее лице.
- Нет! - лепетала она. - Нельзя! Мне нельзя этого делать! Никогда!
Но в конце концов она согласилась, что другого выхода нет. Будто
завороженная глядела она, как я разрезаю шнурок. А когда я покончил с этим
делом, сказала:
- А теперь уйди. Ты не должен... смотреть!
Я не стал спорить, отошел на несколько шагов и повернулся к Софи
спиной. Я слышал, как она тяжело дышала, а потом снова заплакала.
- Ничего не выходит, - простонала она.
Вернувшись, я наклонился над ее ногой и стал соображать, как бы
все-таки вытащить ее из расщелины.
- Ты никому никогда не должен говорить об этом! - прошептала Софи. -
Никогда! Ни одному человеку. Обещаешь?
Я пообещал, хотя мало что понял. Меня в этот момент заботило совсем
другое. С большим трудом мне все-таки удалось вытащить ее ногу из ботинка.
Боль, видно, была невыносимая. Но Софи даже не вскрикнула. Только
всхлипывала слегка стиснув зубы. Ни разу в жизни мне еще не приходилось
видеть такую храбрую девчонку.
Вызволенная из беды нога выглядела ужасно: была вся красная и очень
распухла. Поэтому я даже не заметил тогда, что пальцев на ноге у Софи было
больше, чем у меня...
После долгой возни мне удалось вытащить и ботинок, но Софи никак не
могла надеть его на распухшую ногу. Да и о том, чтобы ступить на
поврежденную ногу, не могло быть и речи. Я подумал, что мне удастся
дотащить девчонку до дому на закорках. Но она оказалась гораздо тяжелее,
чем я думал, и вскоре я понял, что так мы далеко не уйдем.
- Пойду позову кого-нибудь из взрослых, - сказал я.
- Нет! - отчаянно крикнула Софи. - Я могу ползти на четвереньках.
Она ползла, осторожно подтягивая больную ногу, а я плелся сзади, таща
в руке ее башмак. Никогда я еще не чувствовал себя таким беспомощным. Она
ползла долго, но, в конце концов, все-таки выбилась из сил. Штанишки ее
продрались на коленях и ссадины сильно кровоточили. Любой из моих
сверстников, даже мальчишка, давным-давно уже разревелся бы на ее месте.
Мужество этой маленькой, хрупкой девчонки вызывало у меня восхищение. И в
то же время сердце мое сжималось от жалости.
Я помог ей встать на ноги, чтобы она показала мне, где находится ее
дом. Уговорив Софи подождать меня, я изо всех сил припустил к дому, а
когда оглянулся назад, увидел, что она заползла в высокий кустарник и
спряталась там.
Подбежав к дому, я стал что силы барабанить в дверь. Мне открыла
высокая красивая женщина с добрым, усталым лицом. Ее коричневое платье
было чуть короче, чем у наших женщин, но на груди был нашит матерчатый
крест, как у всех: две полосы от шеи до пояса и одна поперечная. Крест был
зеленый, под цвет косынки на голове.
- Вы мама Софи? - спросил я, отдышавшись.
- Что случилось? - тревожно спросила она. Она была так взволнована
моим появлением, что вопрос невольно прозвучал резко и даже не слишком
доброжелательно.
Я сбивчиво рассказал ей обо всем, что произошло.
- Нога?! О боже! - воскликнула она. И на лице ее появилось знакомое
мне выражение ужаса: то самое выражение, которое совсем недавно я видел на
лице Софи.
Но она быстро совладала со своими чувствами. Я повел ее к кустарнику,
в котором оставил Софи. Услышав голос матери, девчонка сразу выползла ей
навстречу. Со слезами на глазах женщина глядела на распухшую ступню
дочери, на ее разорванные штанишки и кровоточащие коленки.
- Бедняжка ты моя! - вырвалось у нее, и она бережно взяла Софи на
руки. Приласкав и успокоив ее, она спросила, понизив голос:
- Он видел?
- Да, - сказала Софи. - Не сердись, мам! Я терпела изо всех сил. Но
без него я бы не справилась. Было... Было очень больно!
Мать помолчала немножко, потом тяжело вздохнула и, словно отгоняя от
себя какие-то мрачные мысли, сказала:
- Ну что ж... Теперь уж ничего не поделаешь... Пойдем!
Софи взобралась к матери на плечи, и мы двинулись к дому.

Заповеди, которые вдалбливают ребенку в детстве, прочно удерживаются
в его памяти. Но, как правило, они мало, что для него значат, пока он не
столкнется с реальностью. Кроме того, даже столкнувшись в жизни с чем-то
напоминающим эти заповеди, надо еще связать воедино слова и
действительность. Лишь тогда слова перестанут быть пустым звуком и обретут
смысл.
Я тихонько сидел и смотрел, как мать перевязывала распухшую ножку
Софи, и мне даже в голову не приходило связать то, что я видел, с тем, что
я всю жизнь слышал по воскресным дням:
"И создал Господь человека по образу и подобию своему. И пожелал
Господь, чтобы у человека было одно тело, одна голова, две руки и две
ноги. Каждая рука должна оканчиваться ладонью, и каждая ладонь должна
иметь пять пальцев, и на конце каждого пальца должен быть ноготь..." И так
далее.
Я знал все это наизусть, и тем не менее шестипалая ножка Софи не
вызывала у меня никаких особых чувств. Я видел только слезы на глазах у
матери, и мне самому было до слез жалко их обеих, а больше я ничего не
чувствовал.
Когда перевязка была закончена, я с любопытством огляделся. Дом был
намного меньше нашего, но понравился мне гораздо больше. Он был как-то
по-другому настроен к людям. Теплее. Дружелюбнее... Мать Софи очень
нервничала, но ничем не дала мне понять, что я - нежеланный гость,
принесший в их дом беду.
Внутреннее убранство дома тоже очень понравилось мне, особенно
потому, что на стенах не было никаких изречений и надписей, которые мне
всегда казались полной бессмыслицей, унылой и скучной, но, по-видимому,
необходимой. Здесь вместо них висели рисунки, изображающие лошадей, и они
показались мне очень забавными.
Миссис Уэндер велела мне подождать ее здесь, пока она отнесет дочку
наверх. Вскоре она возвратилась и села рядом со мной. Она взяла меня за
руку и заглянула прямо в глаза. Я чувствовал, что она очень взволнована,
но не мог понять причину ее беспокойства. Я мысленно попытался уверить ее,
что нет никакой нужды беспокоиться, но мне это не удалось. Она продолжала
пристально глядеть на меня, и глаза ее были очень похожи на глаза Софи,
когда та еле удерживалась от рыданий. Как я не напрягался, чтобы
проникнуть в ее мысли, я чувствовал лишь смутное беспокойство и
беззащитность. И мои мысли тоже, сколько я ни старался, не доходили до
нее.
Наконец она вздохнула и проговорила:
- Ты хороший мальчик, Дэвид. Ты был очень добр к Софи, и я хочу
как-нибудь отблагодарить тебя за это.
Чтобы скрыть смущение, я опустил голову и уставился на свои ботинки.
Я не помнил, чтобы до этих пор кто-нибудь называл меня хорошим мальчиком.
Я просто не знал, что нужно говорить в таких случаях.
- Тебе понравилась Софи, правда? - продолжала она, не отрывая от меня
глаз.
- Да, - сказал я. - Она очень храбрая. Она ни разу не заплакала, а
нога, наверное, здорово болела.
- Ты умеешь хранить тайну? - спросила она и торопливо добавила - Это
очень важно! Ради нее, Дэвид!
- Да, конечно, - ответил я не совсем уверенно, потому что не
догадывался, о чем идет речь.
- Ты видел ее ногу? Ее пальцы? - дрожащим голосом спросила миссис
Уэндер. Я кивнул. Она побледнела, но справилась с собой и твердо сказала:
- Вот это и есть то самое, что нужно сохранить в тайне, Дэвид. Никто
больше не должен знать об этом. Знаешь только ты, если не считать меня и
отца Софи. Больше - никто. Никто и никогда...
- Хорошо, - сказал я.
Она замолчала. Я снова попытался проникнуть в ее мысли, но чувствовал
все ту же смутную и мрачную тревогу.
- Это очень, очень важно! - прошептала она, стискивая руки. - Как бы
мне объяснить тебе это!
На самом деле ей не надо было ничего объяснять. Я всем своим
существом ощущал, насколько это для нее важно. Мне все не удавалось
успокоить ее мысленно, поэтому я громко и твердо сказал:
- От меня никто ничего не узнает... Никогда!
Однако я чувствовал, что тревога не оставляет ее, даже растет. Слова,
которые она произнесла, были намного бесцветнее и слабее ее мыслей.
- Если кто-нибудь узнает о Софи, - запинаясь сказала она, - они...
они обойдутся с ней жестоко. Этого не должно случиться!
Мне вдруг показалось, что я отчетливо вижу у нее в груди острую
железную занозу, которая рвет и терзает ее сердце.
Я спросил:
- Это из-за того, что у нее шесть пальцев?
- Да.
- Я обещаю! Если хотите, я могу поклясться...
- Нет, нет, - вздохнула она. - Мне довольно твоего обещания.
Забегая вперед, могу сказать, что я сдержал свое слово и даже
Розалинде не открыл этой тайны, так поразила меня непонятная тревога
миссис Уэндер.
Она продолжала грустно и, как мне показалось, все еще недоверчиво
смотреть мне в глаза. Я почувствовал себя неловко. И тут она улыбнулась,
словно вся тяжесть вдруг упала с ее души.
- Все в порядке, - сказала она. - Мы будем держать это в тайне. Даже
между собой никогда не будем говорить об этом. Ладно?
Я утвердительно кивнул.
У двери я остановился и спросил:
- А можно мне иногда приходить сюда поиграть с Софи?
Она поколебалась немного, что-то обдумывая, и ответила:
- Можно... Только... Помни, никто не должен об этом знать.

Монотонные воскресные проповеди все еще не связывались у меня с
реальностью, когда я шел к насыпи. Но когда я взобрался на гребень, они
странным образом начали приходить во взаимодействие с только что пережитым
и вдруг обрели для меня совершенно новый смысл. Определение Человека
медленно всплыло у меня в мозгу:
"...И каждая нога должна сгибаться посередине и иметь одну ступню. И
каждая ступня должна иметь пять пальцев, и каждый палец должен иметь на
конце ноготь..." И дальше: "И любое существо, которое имеет человеческий
облик, но устроено не так, как здесь сказано, - не есть человек. Это не
мужчина и не женщина. Это богохульство, издевательство над истинным
подобием Господа, и оно ненавистно взору Господню".
Я был растерян. Богохульство! Всю мою короткую жизнь мне вдалбливали
в голову, что нет ничего на свете страшнее этого... Но что могло быть
страшного в Софи? Она была самая обыкновенная девчонка, если не считать
того, что она была лучше и храбрее других. Однако, если верить
Определению...
Нет, наверняка здесь какая-то ошибка! Ведь не может же быть, чтобы
из-за одного маленького пальца, пусть даже двух (наверное, на другой ноге
у нее их тоже шесть), она стала "ненавистна взору Господню"...
Странные вещи творились в окружавшем меня мире.

2
Я шел домой обычной своей дорогой. Когда на моем пути стали
попадаться деревья, я сполз с насыпи вниз на узкую тропку, по которой
редко кто ходил. Я беспокойно оглядывался по сторонам, крепко сжимая
рукоятку ножа. Мне очень хотелось поскорее выбраться из зарослей, потому
что иногда даже крупные звери забредали в наши места и здесь вполне можно
было встретить дикую кошку или собаку. Но на этот раз мне встречались
только мелкие зверушки, испуганно шарахавшиеся при моем приближении.
Пройдя около мили, я вышел на возделанную землю: отсюда уже был виден
наш дом. Я огляделся, прошел вдоль опушки леса ближе к поселку, пересек
все поля, кроме последнего, прячась за изгородями, и вновь стал
оглядываться вокруг: не заметил ли кто-нибудь, откуда я пришел. Поблизости
не было никого, кроме старого Джейкоба: он разгребал во дворе навоз. Когда
он повернулся ко мне спиной, я неслышно преодолел открытое пространство,
отделявшее меня от дома, влез в окно и торопливо прошел в свою комнату.
Не так-то легко представить себе наш дом, не видя его ни разу. С тех
пор как пятьдесят лет тому назад мой прадед Элиас Строрм выстроил самую
старую его половину, к нему множество раз пристраивались новые комнаты,
веранды и разные подсобные помещения. Теперь одно его крыло занимали
сараи, амбары и стойла, а в другом находились столовые, гостиные и комнаты
работников. Оба крыла сильно выдавались вперед и почти смыкались вокруг
большого возделанного сада перед главным строением.
Как и все дома в поселке, наш дом был сложен из грубо обтесанных
бревен. Но поскольку он был самый старый, в стенах его было полно щелей и
трещин, заложенных кирпичами и осколками камней, взятыми из развалин,
оставшихся от жилищ Древних.

Отклонение От Нормы - Уиндем Джон => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Отклонение От Нормы писателя-фантаста Уиндем Джон понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Отклонение От Нормы своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Уиндем Джон - Отклонение От Нормы.
Ключевые слова страницы: Отклонение От Нормы; Уиндем Джон, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, фантастика, фэнтези, электронная