А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Нам нужно защитить наших людей. — Он пришпорил своего пони, и когда Мордред дал шпоры коню, чтобы нагнать его, старый король повторил остальные подробности из повести гонца.
Еще прежде, чем он успел закончить, Мордред, который в нетерпеливой ярости кусал губы, взорвался:
— Это же нелепо! Вот уж точно “место для сомнений”! В такое просто нельзя поверить! Чтобы Верховный король нарушил собственный договор? Разве не очевидно, что его корабли прибило к берегу штормом и что они причалили там, где смогли? И прежде всего, если бы он намеревался атаковать, он сперва высадил бы конницу. Сдается, что он был вынужден высадиться, а люди Синрика напали на него по одному лишь подозренью, не сделав даже попытки вступить в переговоры.
— Верно ты говоришь. Но по словам гонца, переселенцы видели лишь, что перед ними корабли бриттов; на королевском корабле не было штандарта. И это само по себе подозрительно…
Сердце Мордреда словно подпрыгнуло у него в груди: стыд и надежда слились воедино; так, значит, есть еще шанс, что все сложится хорошо. (Хорошо? В своих стыде и надежде он даже не помедлил, чтобы обдумать эту мысль. ) Выходит, возможно, что самого Артура там не было? Артура кто-нибудь видел? Узнал? Если его штандарта не было…
— Как только бритты вышли на берег, они подняли королевского дракона. Артур был там. Этот человек видел его своими глазами. И Гавейна тоже. Гавейн мертв. Пусть это и неожиданность, но она нам на руку.
Подковы лошадей мягко хлюпали по раскисшей от дождя дороге. Дождь хлестал им в лицо. После долгого молчания, когда ему удалось совладать с голосом, чтобы он снова звучал сдержанно и ровно, Мордред произнес:
— Тогда, если Артур жив, его договор с тобой еще в силе. Это отменяет новый союз, заключенный в предположении его смерти. Более того, с уверенностью можно сказать, что он не станет нарушать этот договор. Чего он этим добьется? Он сражался только потому, что на него напали. Король Сердик, ты не можешь развязать из-за этого войну.
— Какими бы ни были причины, договор был нарушен, — отрезал Сердик. — Он ввел вооруженные отряды в мое королевство, и он перебил моих людей. А другие были изгнаны из своих домов. Они воззвали ко мне о помощи, и я должен ответить на их призыв. Я выбью истину из Синрика, когда мы встретимся. Если ты не хочешь скакать с нами…
— Я поеду с вами. Если король и вправду ведет войска домой через территории саксов, то делает это из необходимости. Он не желает войны. Это я знаю. Произошла трагическая ошибка. Я знаю Артура, и к этому времени знать его должен и ты, король. Он предпочитает зал Совета, а не поле брани.
— Быть может, потом. — Улыбка Сердика была мрачной. — После того, как с оружьем возьмет свое.
— Но почему? — возразил Мордред. — Хорошо, поезжай, соедини силы с Синриком, если не видишь иного выхода, но поговори и с Артуром прежде, чем случится еще какое безрассудство. Если ты не хочешь говорить с ним, ты должен дать мне соизволение поговорить с ним самому. Мы еще выйдем из этого шторма в свободные воды, король.
— Хорошо, — после тяжелой паузы отозвался старый король. — Ты знаешь, что тебе нужно делать. Но если дело дойдет до сраженья…
— Нельзя его допустить.
— Если Артур хочет битвы, я буду сражаться с ним. А ты… Что станешь делать ты, принц Мордред? Ты свободен от своих обязательств по отношению ко мне. И подчинятся ли тебе твои люди? Они ведь были его людьми.
— А теперь мои, — отрезал Мордред. — Но, с твоего позволения, я не стану испытывать их верность на этом поле. Если переговоры ни к чему не приведут, тогда посмотрим.
Сердик кивнул, и остаток пути оба всадника проделали в молчании.
Как показали последовавшие события, Мордред был прав, говоря о своей армии. По большей части его полки состояли из тех людей, кто проходил обученье и служил под его началом и кто с готовностью признал его королем. Если вот-вот начнется новая война с саксами, народ — городской люд, торговцы, фермеры, процветавшие теперь на землях, которые стали безопасными благодаря старым договорам, — не желал в ней участвовать. Недавний указ Мордреда, в котором он объявлял о своем решении подтвердить договор и более того — заключить союз с могущественным королем Западных саксов, был встречен громким одобрением в залах и на рыночных площадях. Его командиры и солдаты верно следовали за ним.
А вот возьмутся ли они за оружие против самого Артура — какова бы ни была на то причина, — совсем иное дело. Но, разумеется, до этого не дойдет…
Артур, оставив в арьергарде пикеты на защиту вытащенных на берег кораблей, пока под руководством кормчих. матросы залатывают нанесенный им бурей урон, быстрым маршем повел свое войско внутрь страны, надеясь обойти отставшие группки саксонских беженцев и без дальнейших превратностей достичь границ собственного королевства. Но дозорные, ехавшие впереди войска, вскоре вернулись с вестями, что сам Сердик, выступивший на выручку своему сыну, стоит теперь меж бриттами и их домом. И уже сейчас в просвете меж холмами они видели копья саксонских боевых дружин, а в арьергарде, смутно различимые за пеленой дождя, мелькали значки крупного конного отряда как будто под собственным штандартом Артура, Золотым Драконом на алом поле. Вскоре нетрудно было и опознать самого Мордреда, скачущего подле Сердика во главе саксов.
Солдаты узнали его первыми. “Мордред, предатель”, — прокатился по рядам бриттского войска шепот. Тут было немало тех, кто слышал предсмертные слова Гавейна, а теперь при виде самого Мордреда, надвигавшегося во главе армии саксов, на таком заметном лоснящемся вороном жеребце, что был даром Артура, этот шепот перерос сперва в рокот, а затем в рык, который вздымался все громче и громче, будто разносимое эхо последнего вздоха Гавейна.
— Мордред! Предатель!
Крик словно взорвался в мозгу Артура. Сомнение, все усиливавшиеся утомление и горе, обвинения, брошенные Гавейном, которого Артур любил, несмотря на все его недостатки, тяжким гнетом ложились на плечи короля, притупляя силу и ясность мысли. Охваченный смятеньем, подхваченный волной горя стольких потерь, он наконец вспомнил, словно ветры принесли и это тоже — на сей раз из прошлого: проклятие, предсказанное Мерлином и эхом повторенное Нимуэ. Мордред рожден ему на погибель. Мордред — несущий смерть. Мордред — здесь, на темном поле сраженья. Мордред идет против него во главе саксов, его исконных и заклятых врагов…
Червоточина подозрения, ужалившего внезапной болью, превратилась в уверенность. Сколь бы он ни надеялся на ошибку, правда вот она, прямо у него пред глазами. Мордред — предатель.
Движется, стягивается армия Сердика. Король саксов, выбросив руку вверх в приказе, говорит с Мордредом. В полчищах за спиной двух вождей — зловещие крики, удары мечей о щиты.
Артур никогда не был из тех, кто ждет неожиданности. Он использует ее. Прежде чем Сердик успел построить свою свору для битвы, напала Артурова конница.
Мордред с криком дал шпоры коню, но рука Сердика схватила его поводья.
— Слишком поздно. Сегодня разговоров уже не будет. Возвращайся к своим полкам. И держи их от меня подальше. Ты меня слышал.
— Доверься мне, — только и сказал Мордред и, развернув коня, ударил его поводьями по шее, галопом посылая через ряды саксов.
Его полки, отстав немного от саксонских дружин, еще не видели, что происходит. Приказы регента были отрывисты, а тон не терпел возражений. В них не было ни слова о бегстве, но подразумевали они именно это. Своим командирам он сказал кратко:
— Верховный король вернулся и вступил в битву с Сердиком. Мы не примем участия в этом сражении. Я не поведу вас против Артура, но я не могу встать на сторону Артура против человека, чью руку я сжал, заключая с ним договор. Пусть свершится этот день, а новый начнем как разумные люди. Мы возвращаемся в Камелот.
И так, не окровавив мечей и на свежих лошадях, армия регента быстро отступила к своему лагерю, оставив поле двум стареющим королям.
Звезда Артура еще прочно держалась в небе. Он, как предсказал Мерлин, уходил победителем с каждого поля, куда приводил войска. Саксы смешали ряды и отступили, и Верховный король, помедлив лишь для того, чтобы подобрать раненых и похоронить своих павших, двинулся на Камелот, по всей видимости, вдогонку бегущему войску Мордреда.
О битве при Сердик-ислиге сказать можно лишь то, что никто не праздновал победу. Артур победил в сражении, но вновь оставил земли на волю саксонским хозяевам. Саксы, подобрав своих павших и подсчитав потери, увидели, что старые их границы до сих пор целы. Но Сердик, глядя вслед армии бриттов, уходившей с поля в полном и невозмутимом порядке, принес клятву своим богам:
— Настанет и другой день. Даже для тебя, Артур. Настанет и другой день.
9
День настал.
Пришел он с надеждой на перемирие, как время здравого смысла и умеренности.
Мордред был первым, кто выказал это здравомыслие. Он даже не предпринял попытки войти в Камелот, не говоря уже о том, чтобы захватить его и удерживать против законного государя. Он остановил свои войска на небольшом расстоянии от цитадели, на широком поле, раскинувшемся вдоль берега извилистой речушки Кэмел. Это был их учебный плац, и старый лагерь уже ждал там с новыми подвезенными припасами. Что было и к лучшему, поскольку вести о надвигающейся войне уже разлетелись по стране. Крестьяне, послушные слову, разнесенному молвой и ветрами, укрылись в цитадели, их жены, дети и скот расположились на общинной земле к северо-востоку за стенами. Мордред, обходя ночью сторожевые посты, нашел, что его люди озадачены, начинают гневаться, но хранят ему верность. Расхожим мнением было, что Верховный король на склоне лет ошибся в своих сужденьях, и все случившееся вскоре будет прошено и забыто: и то, что он нанес обиду саксонскому королю, и то, что он также причинил зло и своему сыну, регенту Мордреду, который был верным хранителем и защитником и королевства, и супруги короля. Так говорили солдаты Мордреду, и дух многих укреплялся, когда Мордред заверил их, что следующим шагом станут переговоры. И эти переговоры, сказал он, прольют свет дня на темные дела минувших дней.
— Ни один меч не будет поднят на Верховного короля, — не уставал повторять солдатам Мордред, — если только наветы клеветников нас не вынудят защищаться против него.
— Он просит переговоров, — сказал Артуру Борс. — Ты согласишься?
Войска Верховного короля были стянуты неподалеку от лагеря регента. Меж двумя армиями бежала, поблескивая в тростниках и кувшинках, речушка Кэмел. Грозовые небеса прояснились, и солнце вновь светило во всем своем летнем великолепии. Позади шатров и штандартов Мордреда поднимался величественный холм Каэр Кэмел, а на его плоской вершине на фоне неба сияли коронованные золотом башни Камелота.
— Да. У меня на то три причины. Во-первых, наши люди устали и им нужен отдых; прямо перед ними — дома, которых они не видели много недель, и чем дольше они тут простоят, тем больше будут стремиться вернуться туда. Во-вторых, мне нужно время и подкрепление.
— А в-третьих?
— Ну, быть может, Мордреду есть что сказать. Он не только залег меж моими людьми и их очагами и женами, но между мной и тем, что принадлежит мне. А это требует объяснений больше, чем способен дать даже меч.
И так две армии настороженно стали лагерем друг против друга, и между ними с должным почетом и эскортом засновали гонцы. Из Артурова лагеря тайно и спешно выехали еще три гонца: один в Каэрлеон с письмом к королеве, другой — в Корнуолл с посланием, в котором Верховный король приказывал Константину присоединиться к нему, и третий — в Малую Британию с просьбой к Бедуиру о помощи и, буде возможно, личном присутствии.
Скорее, чем думалось, появился высматриваемый гонец. Бедуир, хотяЈ еще и не совсем оправился от раны, уже в пути, а с ним его великолепная кавалерия, и к Камелоту они подойдут уже через несколько дней. Ветер попутный, и Узкое море они пересекут быстро и без затруднений.
И в то же самое время до сведения короля дошло, что . некоторые из малых королей с дальних пределов Британии собирают силы для выступленья на юг. И саксы по всему Саксонскому берегу, как доносили лазутчики, стягивают силы для вторжения в глубь острова.
Ни то, ни другое не было делом рук Мордреда, и в действительности он бы даже предотвратил это, будь на этой стадии такое возможно; но Мордреда, как и Артура, без его желания, без всякой на то причины, с каждым часом судьба все ближе подталкивала к тому краю, от которого ни один из них уже не сможет сделать ни шагу назад.
В далеком северном замке у окна, где среди берез пели утренние птицы, чародейка Нимуэ, откинув покрывала, села в постели.
— Я должна ехать в Яблоневый сад.
Пеллеас, ее супруг, лениво выпростал руку из теплой постели, чтобы затянуть чародейку назад.
— На расстояние полета ворона от поля битвы?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов