А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он был готов отказаться, но побоялся потерять шанс на что-нибудь лучшее в будущем и дал согласие.
Как раз когда я сидела за весьма скромной трапезой — немного тушеной телятины, жесткой, как подошва, с гарниром из вареной папайи и хлебных плодов и стаканом красного вина с водой, — явился с визитом немецкий генеральный консул доктор Штюбель. Кажется, над всей лошадиной сбруей в Самоа тяготеет непонятный рок: уздечки рвутся, седла распадаются на составные части и вообще верховая езда сопряжена с несколько рискованным интересом. Случайно у меня оказался под рукой кусок крепкой веревки, и доктор Штюбель смог подвязать лопнувшую уздечку. Надеюсь, моя веревка честно сослужила службу в помогла доктору благополучно добраться до дома.
На участке всюду молодые побеги папайи, что меня очень радует в расчете на будущих коров. Мы с Паулем посадили много фасоли, но только в порядке опыта. Считается, что здесь она не будет расти. В несколько ящиков с землей мы высеяли семена помидоров, артишоков и баклажанов. На днях мистер Карразерс note 20 прислал нам полдюжины превосходных ананасов, и мы, по мере того как едим их, сажаем верхушки.
Миссис Бен сегодня не в духе, и ее бедному супругу приходится плохо. Она так вскидывает голову на ходу, что ключи, которые висят у нее на ухе, со звоном ударяются о скулу. Ее очень разозлило, что Пауль запретил ей мыться под краном бочки с питьевой водой.
Написала длинное письмо Ллойду note 21 о здешней нашей жизни и теперь совсем запуталась: боюсь, что повторяюсь.
Фэнни. 6 октября
Была так занята, что не могла написать ни словечка. Зато у меня достижение: посажено порядочно сахарной кукурузы, немного гороха, лука, салата и редиски. Взошли лимская фасоль и несколько канталупских дынь. Приезжал мистер Карразерс и привез маленький кустик мяты и несколько черенков страстоцвета, которые мы посадили вокруг беседки. Он видел, как один из наших работников продавал дыни с ваилимского участка. Правда, они непригодны для еды, но сам факт возмутителен.
У Ва, жены Бена, тяжелый характер. Недавно вечером я слышала, как она ворчала на него, точно сварливая старуха, а потом вдруг с визгом бросилась к водопаду. Изрядно поплакав и покричав, она вернулась и присоединилась к общей молитве. Бен — отличный, достойный человек; как жаль, что он так неудачно женился. Меня сначала удивляла крайняя, по-самоанским понятиям, бедность миссис Бен, потому что у нее нет ничего, кроме старой циновки, которой она укрывается ночью, используя для подстилки одну из моих. Но Льюис объяснил мне, что Бен чужой здесь, без всяких родственных связей и поэтому должен был считаться такой плохой партией, что семья Ва, вероятно, решила оставить ее без свадебных подарков. Это напомнило мне, как тогда на Бутаритари note 22 Артур Уайз, опустившийся бродяга-ныряльщик, желая уязвить Льюиса, кричал, когда мы сели за стол: «Что вы делаете? Кого угощаете? Ведь это человек не с нашего острова!» Если уж на то пошло, это обвинение столько же относилось к нему, как и к нам.
По-видимому, добиться присылки сюда из Апии чего бы то ни было совершенно невозможно. Письма и записки летают взад-вперед, но, за исключением заказов мяснику Краузе, безрезультатно. Не странно ли, что в городе, где без труда найдешь шампанское высшей марки, не говоря уж о составных частях любого коктейля, нельзя купить ни грабель, ни лопаты.
Генри приходил еще раз в назначенный день и провел у нас несколько часов, помогая распаковывать ящики. Он опять просил работы, и, слегка поторговавшись, мы договорились, что он придет в понедельник сажать со мной деревья, которые сам же добудет; его обязанностью остается также несколько раз в неделю ездить верхом в Апию с разными поручениями. Кроме того, они с Льюисом будут ежедневно заниматься друг с другом самоанским и английским. Его жалованье — десять долларов в месяц и стол. Я должна выдать ему одеяло; спать он будет внизу с семьей Бена, а питаться вместе с Паулем.
Из-за отсутствия продуктов мы чуть ли не голодали до вчерашнего дня, когда Бен зарезал двух кур и из города прибыл большой кусок мяса. Пауль купил пару голубей, и миссис Блэклок note 23 принесла свежих помидоров. Затем объявилась моя ирландка, похудевшая, но очень веселая, с хлебными плодами в сыром и вареном виде и с полисами, после этого Бен принес еще полисами, и, наконец, сегодня девушка-туземка, присланная миссис Блэклок, доставила огромные бананы, зеленую стручковую фасоль, дюжину яиц и букет цветов. Миссис Блэклок вчера очень мило выглядела и держалась с достоинством. Она, как могла, вела светскую беседу, а в промежутках тихо напевала. По дороге сюда она сорвала душистое вьющееся растение и с небрежной грацией обвила его вокруг талии так, что концы двумя длинными усами спускались почти до земли.
Бен вернулся с охоты с восемью попугайчиками. Итак, у нас то голод, то пир горой. Вчера вечером мы всполошились, думая, что слышим мушкетные выстрелы, но это был всего-навсего Пауль, тщетно пытавшийся соорудить стол в павильоне. Приходил плотник мистер Уиллис с планами нашего будущего дома. Он муж Лаулии, той самой, что написала историю своей жизни. Поручим ему составить смету. Вчера утром молочница явилась без молока, а сегодня принесла две бутылки, видимо считая, что это одно и то же.
Фэнни. 7 октября
День, полный мелких происшествий. Прошлой ночью был сильный дождь, к моей большой радости, потому что огороду нужна влага. Но он продолжал лить, когда я уже предпочла бы хорошую погоду. Наша кухня в шести — восьми ярдах от дома, поэтому готовка превратилась в цепь приключений. С вечера я поставила тесто для хлеба и стремилась начать печь пораньше. Как раз вовремя подручный принес от плотника заказанную доску. Я положила ее на стул на задней веранде и, стоя на коленях, прикрывшись от дождя шалью, принялась разделывать тесто. Тут я преуспела, но попытка испечь хлеб довела меня чуть ли не до истерики. С противнем готового теста я под зонтиком добежала до кухни, но, к моему расстройству, все дрова оказались мокрыми, а ветер так задувал в трубу, что печь извергала клубы едкого дыма из всех щелей и отверстий. Пауль сбегал к месту, где работал плотник, и вернулся с ящиком стружек, которые мы подсушили на плите, порядком наглотавшись при этом дыма. Потом я позвала Бена и показала ему, как прибить половинку керосинового бидона над выходным отверстием печной трубы, чтобы защитить ее от ветра. Это немного помогло, но дождь лил прямо на плиту, и, несмотря на огромное количество стружек, поглощенных печью, она так и не нагрелась. Наконец я соорудила вокруг печи барьер из ящиков, и это помогло настолько, что через каких-нибудь два часа мне удалось наполовину изжарить, наполовину засушить птицу для завтрака. К этому времени был готов и хлеб, но, надо сказать, и я тоже.
Мы с Паулем провели военный совет и решили переселить работников в павильон. Освободившуюся комнату мы используем одновременно под кухню и столовую, разместив их на разных половинах. Один из углов отведем для хранения продуктов, одеял, чемоданов и т. п., а сам Пауль будет спать в маленькой кладовой.
В самый разгар моих мучений явились трое туземцев с предложением купить у них буллимакау. note 24. Название как нельзя более подходило животному, потому что отгадать, бык это или корова, было затруднительно. Никакими признаками, вселявшими надежду на молоко, оно определенно не отличалось. Поэтому мы попросили хозяев забрать его, объяснив, что «буллимакау не годится». Однако увести скотину, которой пришлась по вкусу сочная молодая трава, оказалось не так просто. Напрасно мужчины тянули ее за веревку, длина которой явно показывала, что они боятся приблизиться к норовистому животному, обладавшему парой огромных рогов. В конце концов буллимакау сама надумала тронуться с места и удалилась, забавно волоча за собой хозяина.
Во второй половине дня дождь утих и едва моросил, так что мы с Генри отправились сажать. Мы были уже на некотором расстоянии от дома, когда я увидела, что группа из трех-четырех красивых юношей с собаками прошла по нашей дороге к лесу. Я мало встречала таких изящных, ладных человеческих созданий, как эти бедняги, которых долг повелевал мне выставить из наших владений. У них были длинные ножи и топоры, а на головах шляпы из зеленых банановых листьев. Для зашиты от дождя самые крупные листья они несли над собой, как зонты. Юноши скрылись из виду раньше, чем я добралась до них, но Льюис послал вслед Бена предупредить, чтобы они больше не ходили этим путем. Подозреваю, что Бен не решился это сделать, потому что к концу дня группа опять показалась на дороге. Юноши возвращались с песней, нагруженные длинными прутьями. Льюис вышел навстречу и велел им бросить вязанки на землю, а Паулю — перерезать плети. С помощью Генри он попросил их в будущем пользоваться общей дорогой, которая проходит неподалеку от нашей, иначе, сказал он, в следующий раз у них отберут также ножи и топоры, а пока что они могут связать свои пучки и идти. Всю эту беседу Льюис вел самым строгим тоном, но сохраняя на лице улыбку. После обмена дружеским «Тофа» они продолжали свой путь едва ли более грустные, но, надеюсь, чему-то научившись.
Посадив кусты и деревья и немного передохнув, мы с Генри взяли кирку и мотыгу и закончили день посевом кукурузы. Тем временем печка — хотя и чересчур поздно — так накалилась, что к ней нельзя было подойти.
Вчера жена Бена забрала ребенка и ушла, для отвода глаз сославшись на болезнь отца. Я поручила Паулю в ее отсутствие готовить для работников. Проверяя продовольственные запасы Бена, мы обнаружили страшный беспорядок. Там стоят, например, мешки белой и цветной фасоли, которую Бен считает несъедобной. Удивляться нечему, поскольку Ва начинала варить ее за полчаса до обеда. Пауль поставил горшок на плиту, а следующую порцию замочил. Когда блюдо было готово, все в один голос объявили его замечательным. Треть большой жестяной коробки сухарей совершенно непригодна для еды: там полно жучков и гнили. Пол кладовой пропитан солеными подтеками из бочонков с мясом, и вообще все находится в самом плачевном состоянии. Завтра сделаем уборку и устроим все как следует.
Пауль — отличный и надежный помощник. Просто не представляю себе, что бы я делала без него. Он не отказывается ни от какой работы и при всех испытаниях не теряет хорошего настроения. Льюис выдал ему к завтраку бутылку пива. По-моему, он заслуживает шампанского, хотя, несомненно, пиво больше в его вкусе, впрочем так же, как и в моем. Пауль собирается пробыть у нас только до рождества, но проявляет ко всему такое участие, точно это его собственный дом, где ему предстоит жить до конца дней.
Меня забавляет, что Генри, поселившись здесь, сразу же усвоил слово «наш». Он говорит о нашем будущем доме, наших деревьях и вообще о наших делах. Сегодня после обеда, когда мы на веранде наслаждались вечерней прохладой, он спросил, слыхали ли мы о войне духов. Нам уже рассказывали об этом, только я не вполне уловила суть. Говорили также, что белое население опасается здесь серьезной политической подоплеки. Поэтому мы были рады услышать подробности от Генри. Вот его рассказ, насколько я смогла запомнить.
Духи Уполу ведут войну с духами Савайи. Каждую ночь в ближайших друг к другу точках этих островов слышатся пушечные выстрелы, треск мушкетов и крики сражающихся. Еще случалось, что люди впадали в транс, при этом лица у них были строгие, как у покойников, а духи говорили через них. Одна женщина видела, как по морю подплыл могучий пловец, выпрыгнул на берег и кинулся в заросли, то показываясь, то исчезая, благодаря чему женщина узнала в нем духа. Несколько вечеров назад миссионер с Савайи, врач и аптекарь, был разбужен двойным стуком в окошко. Затем он услышал крики и стоны раненых. Он выглянул и увидел большую толпу духов в человеческом обличье; они показывали ему ужасные раны и требовали лекарства. Миссионер побежал за слугой, но, когда оба вернулись, духи исчезли и все стихло.
— Кто же победил в этой войне духов, — спросили мы, — Уполу или Савайи?
— Савайи.
— А что все это значит? — допытывались мы дальше. Ответ был такой: духи, говоря через людей, впавших в транс, объявили, что все это предзнаменования войны, которая скоро разразится на Самоа. Приезд главного судьи надолго задержался. Это вызвало разброд среди самоанцев, они стали отпадать от Малиетоа note 25. Две прежде враждебные друг другу группы теперь сблизились на почве оппозиции к Малиетоа. Когда суеверный народ стремится к войне, ему нетрудно найти поощрительные знамения. У нас есть два револьвера и два ящика патронов — довольно скромное вооружение в случае войны.
Во время посадки я спросила Генри, какой сезон, по его мнению, лучше всего для такой работы — время дождей, сухой сезон или промежуточные месяцы.
— Мы, самоанцы, — сказал он, — всегда смотрим по луне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов