А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Глаза у нее стали задумчивые и добрые. Время от времени она еле заметно улыбалась, но это не меняло выражения ее глаз.
Джоди побежал к конюшне. Уже на полдороге он услышал те звуки, которых страшился заранее, – сухой, сиплый лошадиный кашель. Он припустил быстрее. В конюшне около пони стоял Билли Бак. Билли растирал ему ноги своими сильными, мускулистыми руками. Он поднял голову и весело улыбнулся.
– Простыл немножко, – сказал Билли. – Полечим его, и дня через два все пройдет.
Джоди посмотрел на Габилана. Глаза у него были полузакрыты, веки припухли и воспалились. В уголках глаз скопился подсохший гной. Уши разошлись врозь, голова была низко опущена. Джоди поднял руку, но пони не потянулся к ней. Он кашлянул, подавшись всем станом вперед. Из ноздрей у него прозрачной струйкой сочилась слизь.
Джоди оглянулся на Билли Бака.
– Он сильно заболел, Билли.
– Я же тебе говорю – простыл немножко, – стоял на своем Билли. -Ты поди позавтракай и собирайся в школу. Я за ним присмотрю.
– А вдруг у тебя будут другие дела? Вдруг ты уйдешь отсюда?
– Нет, я не уйду. Я его не брошу. Завтра суббота. Завтра сиди около него хоть весь день.
Билли сделал еще один промах, и это не давало ему покоя. Теперь пони надо было вылечить во что бы то ни стало.
Джоди вернулся домой и с отсутствующим видом сел за стол. Яичница и грудинка уже остыли и покрылись салом, но он не заметил этого и съел свою обычную порцию. Он даже не стал просить, чтобы ему позволили пропустить уроки в школе. Убирая его тарелку, мать откинула ему волосы со лба.
– Билли побудет с твоим пони, – уверенно сказала она.
Он томился в школе, не чая, когда кончатся занятия. Он не мог ответить ни на один вопрос, не мог прочесть ни одной строчки. Он даже не решался сказать кому-нибудь, что пони заболел, боясь, как бы Габилану не стало еще хуже от этого. И когда уроки кончились, побрел домой, с ужасом думая о том, что его ждет там. Он шел медленно и скоро отстал от товарищей. Ему хотелось все идти, идти и так никогда и не приходить на ферму.
Билли был в конюшне, как и обещал, но пони стало хуже. Глаза у него почти закрылись, дыхание со свистом рвалось из груди, словно пробиваясь сквозь какую-то преграду в носу. Часть глазного яблока, видневшуюся из-под век, затягивала мутная пленка. Пони, вероятно, ничего не видел теперь. Он фыркал время от времени, но от этого нос ему закладывало еще больше. Джоди тоскливо смотрел на его шерсть. Она была взъерошенная и потеряла весь свой глянец. Билля молча стоял около загородки. Джоди очень не хотелось спрашивать, но он должен был знать правду.
– Билли, он… он поправится?
Билли сунул руку между перекладинами и пощупал у Габилана под скулой.
– Потрогай вот здесь, – сказал он и положил пальцы Джоди на большую опухоль под нижней челюстью Габилана. – Когда она станет еще больше, я ее вскрою, и ему полегчает.
Джоди быстро отвернулся, потому что ему уже приходилось слышать про такие опухоли.
– А что с ним?
Билли не хотелось отвечать, но ответить было нужно. Он не мог совершить ошибку в третий раз.
– Мыт, – коротко сказал Билли. – Но ты не беспокойся. Вылечим. Я похуже видел, и ничего, выздоравливали. Сейчас надо устроить ему паровую ванну. Ты мне поможешь.
– Хорошо, – несчастным голосом сказал Джоди. Он пошел следом за Билли к ларю с овсом и стал смотреть, как Билли готовит мешок для паровой ванны. Это была длинная холщовая торба с ремешками, которые застегивались позади ушей. Билли насыпал в торбу на одну треть отрубей и добавил две пригоршни сухого хмеля. Потом полил все это карболкой и скипидаром.
– Пока я буду замешивать, ты сбегай домой, принеси котелок кипятку, – сказал Билли.
Когда Джоди вернулся с котелком горячей воды, Билли застегнул за ушами у Габилана верхние ремешки торбы и плотно приладил ее. Потом залил готовую смесь кипятком сквозь небольшое отверстие сбоку. Повалил сильный пар, и пони отпрянул назад, но испарения проникли ему в нос и в легкие и мало-помалу прочистили носоглотку. Он шумно вздохнул. Ноги у него дрожали мелкой дрожью, глаза закрылись от едкого пара. Билли снова подлил кипятку в торбу и продержал ее еще с четверть часа. Наконец он поставил котелок на пол и снял торбу с Габилана. Вид у пони сразу стал лучше. Теперь он дышал свободно, и глаза у него приоткрылись шире.
– Видишь, как помогло! – сказал Билли. – Теперь мы опять накроем его попоной. Может быть, к утру совсем поправится.
– Я останусь с ним на ночь, – сказал Джоди.
– Нет, это ни к чему. Я принесу свое одеяло и лягу здесь на сене. Ты с ним завтра побудешь, а если понадобится, сделаешь ему паровую ванну.
Уже вечерело, когда они пошли домой ужинать. Джоди даже не подумал о том, что кто-то покормил за него кур и наложил хворосту в ящик. Он прошел мимо дома к темным зарослям полыни и попил воды из бочки. Родниковая вода была холодная-холодная, от нее заломило зубы и пробрала дрожь. Небо над холмами все еще не померкло. Джоди увидел сокола, который летел так высоко, что лучи заходящего солнца били ему прямо в грудь, и весь он светился, как искра. Два черных дрозда неслись за ним следом и, налетая на своего врага, тоже поблескивали в солнечных лучах. На западе опять собирались тучи.
Пока семья ужинала, отец Джоди не проронил ни слова. Но когда Билли Бак взял свое одеяло и ушел спать в сарай, Карл Тифлин развел жаркий огонь в камине и стал рассказывать разные истории. Он рассказал про дикого человека с лошадиным хвостом и лошадиными ушами, который бегал везде нагишом; рассказал про полузайцев-полукошек, которые водятся в Моро Кохо и лазают по деревьям за птицами. Он извлек из небытия знаменитых братьев Максуэлл, которые напали на золотоносную жилу и так искусно скрыли все ее следы, что потом и сами ничего не могли найти.
Джоди сидел, подперев руками подбородок, губы у него нервно подергивались, и в конце концов отец понял, что он слушает не очень внимательно.
– Разве не забавно? -спросил он.
Джоди рассмеялся из вежливости и сказал:
– Забавно, сэр.
Отец рассердился и обиделся. Больше в этот вечер он ничего не рассказывал.
Посидев у камина еще несколько минут, Джоди взял фонарь и пошел к конюшне. Билли Бак спал на сене; дыхание у пони было чуть хриплое, но ему явно полегчало. Джоди постоял около него, поглаживая пальцами взъерошенную рыжую шерсть, потом взял фонарь и вернулся домой. Когда он лег в постель, в комнату вошла мать.
– Ты хорошо укрылся? Дело идет к зиме.
– Да, мама.
– Ну, спи спокойно. – Мать, видимо, колебалась, уйти или нет, и постояла у его кровати. – Пони выздоровеет, – сказала она.
Джоди устал за день. Он заснул быстро и не просыпался до самого рассвета. Утром зазвонил треугольник, и Билли Бак подошел к дому, прежде чем Джоди успел выбежать во двор.
– Ну как он? -спросил Джоди.
Билли всегда набрасывался на свой завтрак с жадностью.
– Ничего. Я сегодня вскрою ему нарыв. Тогда, может, полегчает.
После завтрака Билли взял свой самый лучший нож с тонким, как игла, острием. Он долго правил блестящее лезвие на маленьком точильном камне. Не один и не два, а несколько раз пробовал острие и лезвие на мозолистой нашлепке большого пальца и, наконец, провел ножом по щетинистой верхней губе.
Идя к конюшне, Джоди заметил, как быстро начинает подрастать молодая трава и как быстро исчезает старое жнивье под самосевом. Утро было холодное и солнечное.
Взглянув на Габилана, Джоди сразу понял, что ему стало хуже. Глаза у него были залеплены спекшейся коркой гноя. Он стоял, так низко опустив голову, что почти касался мордой соломенной подстилки. При каждом его вздохе слышался стон, глубокий терпеливый стон.
Билли приподнял слабо поникшую голову и быстро сделал надрез. Джоди увидел, как из раны брызнул желтый гной. Он держал Габилану голову, пока Билли смазывал надрез карболовой мазью.
– Ну, теперь ему полегчает, – уверенно сказал Билли. – Вся болезнь из-за этой желтой гадости.
Джоди взглянул на Билли Бака, не веря его словам.
– Он тяжело болен.
Билли долго думал, прежде чем ответить ему. Он уже был готов бросить небрежным тоном что-нибудь успокоительное, но вовремя удержался.
– Да, тяжело… – сказал он наконец. – Но я не таких видал, и то поправлялись. Если это не воспаление легких, тогда вылечим. Ты побудь здесь. Станет хуже, прибежишь за мной.
Билли ушел, а Джоди долго стоял около пони, поглаживая его за ушами. Пони уже не вскидывал голову, как раньше, когда он был здоров. Стоны, сопровождавшие каждый его вздох, звучали все глуше и глуше.
Бой заглянул в двери конюшни, вызывающе помахивая толстым хвостом, и его здоровый вид так рассердил Джоди, что он схватил с пола сухой черный ком земли и швырнул им в собаку. Бой с визгом побежал зализывать ушибленную лапу.
Билли Бак вернулся ближе к полудню и сделал Габилану еще одну паровую ванну. Джоди ждал, полегчает ли пони и на этот раз. Дыхание стало немного свободнее, но головы Габилан уже не поднимал.
Время тянулось медленно. В конце дня Джоди сходил домой, принес оттуда подушку и одеяло и устроил себе постель на сене. Он не стал спрашивать разрешения на это. По тому, как мать посмотрела на него, Джоди понял, что сейчас ему позволят почти все. Он зажег на ночь фонарь и повесил его возле стойла. Билли велел время от времени растирать Габилану ноги.
Ветер, поднявшийся с девяти часов, завывал около конюшни. И, несмотря на свою тревогу, Джоди почувствовал, что его клонит ко сну. Он залез под одеяло и задремал, но хриплые стоны Габилана проникали и в его сны. А еще Джоди слышал, как где-то что-то грохнуло, и этот грохот длился бесконечно и, наконец, разбудил его. По конюшне гулял ветер. Джоди вскочил и посмотрел вдоль прохода между стойлами. Дверь стояла настежь, и пони в конюшне не было.
Он схватил фонарь, выбежал навстречу ветру и увидел Габилана, который брел куда-то в темноту, опустив голову и, словно автомат, медленно переступая ногами. Джоди подбежал к нему, схватил его за челку, и Габилан покорно дал отвести себя в стойло. Он натужно стонал, дыхание со свистом вырывалось у него из ноздрей. Джоди больше не спал в эту ночь. Сиплое дыхание пони становилось все громче и протяжнее.
Джоди обрадовался, когда Билли Бак вошел на рассвете в конюшню. Билли долго смотрел на пони, словно впервые видя его. Он пощупал ему ляжки и уши.
– Джоди, – сказал он, – мне придется тут кое-что сделать, а тебе лучше не смотреть на это. Иди домой, побудь пока там.
Джоди вцепился ему в локоть.
– Ты застрелишь его?
Билли похлопал мальчика по руке.
– Нет. Ему надо прорезать маленькое отверстие в дыхательном горле, а то он дышать не может. Нос совсем заложило. А когда поправится, поставим на это место маленькую медную затычку.
Джоди при всем своем желании не мог бы уйти сейчас из конюшни. Страшно видеть, как рыжую шкуру разрежут ножом, но еще ужаснее знать, что ее режут, и не видеть этого.
– Я не уйду, – с болью сказал он. – А без этого нельзя?
– Нет, нельзя. Хочешь остаться, тогда подержи ему голову. Конечно, если не боишься, что будет тошнить.
Снова появился острый нож, и его снова подточили так же тщательно, как и в первый раз. Джоди задрал пони голову, чтобы шея у него была вытянута, пока Билли нащупывает место. Джоди всхлипнул только раз, когда острие блестящего ножа ушло в горло пони. Габилан слабо попятился назад и замер, дрожа всем станом. Кровь густо струилась по ножу, по пальцам Билли и стекала ему за обшлаг. Уверенная квадратная рука прорезала круглую дырку, и оттуда вместе с мелкими брызгами крови вырвался воздух. Глоток кислорода сразу придал Габилану сил. Он ударил задом, рванулся, пытаясь встать на дыбы, но Джоди не давал ему поднять голову, а Билли тем временем смазывал новую ранку карболовой мазью. Все было сделано как надо. Кровь остановилась, и ранка равномерно всасывала воздух и с бульканьем выпускала его обратно.
Дождь, который пригнало сюда ночным ветром, застучал по крыше конюшни. Потом послышался звон треугольника, сзывавший к завтраку.
– Ты сходи поешь, а я побуду здесь, – сказал Билли. – Надо последить, чтобы ранка не затягивалась.
Джоди медленно вышел из конюшни. Ему было так тоскливо, что даже не хотелось рассказывать Билли, как дверь распахнуло ветром и как пони ушел из конюшни. Он вышел на влажный свежий воздух и зашагал по грязи к дому, с каким-то злобным наслаждением разбрызгивая каждую лужу. Мать накормила его и переодела во все сухое. Она ни о чем не спрашивала Джоди. Она понимала, что сейчас не время задавать вопросы. Но когда Джоди опять собрался в конюшню, она сняла с плиты кастрюльку с горячей едой.
– Отнеси ему, – сказала она.
Но Джоди не взял кастрюльки. Джоди сказал; «Он сейчас не будет есть», – и выбежал из дому. В конюшне Билли показал ему, как надо наматывать вату на палочку к протирать ранку, чтобы ее не затянуло слизью.
Отец Джоди зашел в конюшню и долго стоял вместе с ними около пони. Потом он повернулся к мальчику:
1 2 3 4 5
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов