А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Спасти его невозможно, если не хотим восстания нибов! - сурово
отозвался Мальгрем. - Сидите и не шевелитесь, чтобы не вызвать беду. Я
даже не могу увести вас, это сочтут оскорблением.
- Он смотрит на нас, он умоляет о спасении! - повторяла Ирина. - А мы
ничего не делаем, мы ничего не делаем!
Второго старика увели во дворец. Настала очередь последней жертвы.
Стража двинулась к молодому, чтобы силой вытолкнуть его вперед. И тогда он
рванулся, выскочил на одну из плит горна, отчаянным прыжком перелетел
через раскаленные камни и бросился к нам. Ниб упал на колени перед Ириной,
обхватил ее ноги. Он отчаянно гудел, по лицу лились слезы. Ирина прижала
его к себе. Мальгрем в смятении закричал:
- Немедленно отшвырните его! Ирина, нам всем не сносить головы, если
вы не оставите его! Ирина, умоляю вас!
Она исступленно закричала:
- Не отдам, никому не отдам!
Бесконечно долгую минуту на площади перед дворцом стояла мертвая
тишина, выкрик Ирины на мгновение прервал ее, но не расковал. Стража
ошеломленно застыла на своих местах, сидевшие на камнях только таращили
глаза. А затем разразился тысячеголосый гуд, все вскочили, стража
надвинулась на нас, за стражей напирало все сборище. И, словно услышав в
гудящем реве толпы свой окончательный приговор и сразу потеряв надежду на
спасение, обреченный юноша оторвался от ног Ирины и повернулся к стражам,
покорно отдавая себя на расправу. Ирина схватила его за плечо, он
вырвался. Мальгрем с силой дернул Ирину к себе и быстро сказал:
- Сейчас на нас бросятся. Я послал на станцию сигнал тревоги. Нужно
укрыться в одном из заброшенных домов, пока не подоспеет помощь. Штилике,
отступайте назад и охраняйте Ирину, а я задержу нападающих.
Он ударил ногой одного из наседавших стражей, ошеломил кулаком
второго, выхватил его палицу и вскочил на каменную плиту, на которой мы
минуту назад сидели. Нибы нестройно ринулись на него, он взмахом палицы
отогнал их, потом обернулся и сердито крикнул:
- Бегите же! И секунды не теряйте, слышите!
Я схватил Ирину за руку и потащил за собой. Она вдруг начала
отбиваться, что-то со слезами твердила, я не стал слушать. Выше того
места, где мы стояли, метрах в двухстах, я увидел каменный шатер с темным
входным отверстием внизу и устремился к нему, не отпуская Ирининой руки.
Ирина запнулась и упала. Поднимая ее, я оглянулся. Мальгрем продолжал
сражаться, не подпуская рвущихся к нам нибов. Он возвышался великаном на
каменной плите, палица взлетала и опускалась, он поворачивал то вправо, то
влево, и каждому взмаху палицы отвечал визг ниба. Швед что-то яростно
орал, чуть ли не перекрывая гул толпы. Он весь был охвачен мрачным
ликованием боя. Так, вероятно, его древние скандинавские предки в
сражениях свирепо орали и пели, отбиваясь и нападая, пока их самих не
повергали наземь.
- Штилике, я не могу идти! - донесся до меня рыдающий шепот Ирины. -
Я сломала ногу!
Схватив Ирину на руки, я побежал наверх. И тут из леса выскочила
группа нибов. Им удалось обойти Мальгрема, не ввязываясь в драку, и они
устремились за нами. Кто-то ударил палицей меня по голове, я зашатался и
выронил Ирину. Увернувшись от нового удара, я пнул ногой нападавшего ниба.
Он покатился вниз, жалобно гудя. Конечно, я был гораздо сильней любого из
них, а их было не так много, чтобы справиться со мной. Я не схватил
брошенной палицы, не орал свирепо и победно, как Мальгрем, я дрался руками
и ногами. И, разогнав наседавших нибов - кто в панике удрал, кто катался
по склону, пронзительно гудя, - я кинулся поднимать Ирину. Она была без
памяти, по лицу - видимо, от удара палицей - прозмеилась узенькая полоска
крови. Я потряс ее, она не открыла глаза. Тогда я снова побежал наверх с
ней на руках. Никто больше не преследовал нас. Я внес Ирину внутрь шатра,
положил ее на пол и выскочил наружу, чтобы посмотреть, что с Мальгремом.
Мальгрем отступал. Он медленно двигался спиной на меня, палица в его
руках вздымалась и опускалась. Он отходил по всем правилам старинного боя
- не бежал в панике, а свирепо огрызался. И он пел, громко и грозно пел
какой-то боевой гимн. Я оглянулся: не подкрадывается ли кто к убежищу, где
я спрятал Ирину? Поблизости были только те нибы, что наседали толпой на
Мальгрема. Я поспешил к нему. Спустя минуту вокруг нас не было ни одного
врага. В ужасе смотрел я на Мальгрема. Окровавленный, с заплывшим правым
глазом, с повисшей левой рукой, он еле держался на ногах. Но ожесточение
боя еще не угасло в нем, он не бросил палицу и, повернувшись к убежищу,
высматривал зрячим глазом, не схоронился ли где несраженный ниб. Потом он
прислушался к нагрудному передатчику и хрипло сказал:
- Мои сотрудники спешат с оружием. Этим поганцам придется худо, если
они опять нападут. - Только после этого он спросил: - Что с Ириной,
Штилике?
- Она без сознания. Ее нужно перенести на станцию.
Сильно хромая, опираясь на палицу, как на палку, Мальгрем тащился за
мной к каменному шатру. Я вынес Ирину на воздух. Мальгрем встал на колени,
всмотрелся в бледное лицо Ирины, пощупал здоровой рукой ее пульс, потом
хмуро сказал:
- Боюсь, дело хуже, чем простая потеря сознания.
Из леса выбежали сотрудники станции. Я поднял и понес неподвижную
Ирину, рядом ковылял Мальгрем, сотрудники станции охраняли нас. Нибов
нигде не было видно. Мы прошли через площадь, обогнули горн. Камни
погасали, белокалильный жар превратился в темно-вишневый, но огненное
дыхание еще струилось над костром. Мальгрем все тяжелей передвигался, даже
палица не помогала держаться прямо. Одна нога была основательно
покалечена, вторая от многочисленных ушибов плохо сгибалась. Он сказал с
кривой усмешкой:
- В пылу сражения раны как-то не ощущались, но сейчас придется
подумать о костылях.
На станции Ирину внесли в больничную палату. Врач долго выслушивал ее
сердце, смотрел показания приборов, приставленных к ее телу. Я нервничал.
Мне думалось, что неплохо бы проявить побольше оперативности, чем
переносить датчики аппаратов с одного места на другое. Мальгрем зашел в
палату забинтованный, уже не с палицей, а с палкой, левая рука висела на
перевязи.
- У нее повреждение мозга, Роберт, - сказал врач Мальгрему. -
Состояние грозное. Нужно немедленно лететь на Платею, здесь ни за что не
поручусь.
Мальгрем посмотрел на меня, я сказал:
- Срочно подготовьте планетолет. Я полечу с ней.
Мальгрем ушел. Врач остался в палате, временами он подходил к Ирине,
переставлял свои аппараты, делал инъекции. Я сел в сторонке, чтобы не
мешать. Ирина лежала неподвижная, с закрытыми глазами, очень бледная, так
страшно осунувшаяся, что мне на ум пришло старинное выражение: "Краше в
гроб кладут". "Гроба не будет, - оборвал я себя, - Клиника в Платее не
хуже земных, сейчас люди не умирают от сотрясения мозга!" В ушах у меня
звучал голос Ирины, слова, которые я так и не расслышал. Я все вспоминал,
все вспоминал - как я потащил ее за руку, как она отбивалась, что-то со
слезами прокричала. Почему она отбивалась? О чем кричала? Может, ее
исподтишка ударили палицей, а я не заметил, не сумел отразить удар? Мысли
стали непереносимыми. Я спросил врача:
- Вы полетите с нами?
- Конечно, - ответил он, не отрывая глаз от Ирины.
В палату вошел широкоплечий парень. Вильям Петров, пилот того
планетолета, что доставил нас с Ириной на Ниобею. Он сказал, что
планетолет готов, надо собираться. Я ушел к себе взять вещи и документы.
По дороге меня перехватил Мальгрем.
- Понимаю ваше состояние, Штилике. - Сильно хромая, он вошел со мной
в мою комнату, - Но нужно решить важные дела. Хочу получить вашу санкцию.
- На что санкцию? - спросил я, собирая вещи.
- На сражение с нибами. Автоматические информаторы, установленные в
поселениях нибов, доносят о большом волнении. Пиршество не возобновили.
Приготовленные к трапезе жертвы покинуты во дворце. Нибы спешно собирают
все оружие, каким располагают.
- Ваш прогноз, Мальгрем?
- На станцию готовится нападение. Не думаю, что оно произойдет
сегодня или даже завтра, но войны не избежать. Я расставил посты, приказал
всем, кто выходит за границы охраняемой территории, брать с собой оружие.
Вы знаете, что Земля запрещает вооруженным людям общаться с нибами. Теперь
вы видите, что все кончилось бы иначе, если бы мы взяли хотя бы пистолеты.
Глупый запрет, не правда ли? И я надеюсь, вы убедите земное начальство,
что, невооруженные, мы отныне не можем исполнять на Ниобее свои
служебные...
Я прервал его:
- Никакого оружия больше не понадобится, Мальгрем. Ибо больше не
будет никаких служебных обязанностей на Ниобее. Я предлагаю вам свернуть
все работы, законсервировать станцию и завтра же отбыть всем коллективом
на Базу.
Нападение нибов ошеломило его меньше, чем мои слова. Он глядел
округленными глазами, словно не верил в услышанное, потом взял себя в руки
и через силу усмехнулся:
- Категорическое предписание! А если я не подчинюсь, Штилике? Мой
начальник Питер-Клод Барнхауз, а не вы. Он пока не приказывает свернуть
работы на Ниобее.
Я сказал спокойно:
- Вы, конечно, можете не подчиниться, я вам не начальник. Но
Питер-Клод Барнхауз обязан выполнять приказы правительства Земли. И он
встанет перед выбором: либо утвердить ваше решение и тем
продемонстрировать свое неповиновение правительству, либо объявить, что вы
действовали по собственной прихоти и против его желаний, то есть принести
вас в жертву. Как, по-вашему, он поступит?
Ситуацию Мальгрем уяснил себе без дальнейших разъяснений.
- Завтра эвакуируемся, Штилике.
И, поклонившись, вышел. Он был в таком бешенстве, что даже не хромал,
выходя.

8

Она лежала на носилках, я сидел с одной стороны, врач с другой. Врач
иногда вставал, что-то менял в положении аппаратов, приставленных к голове
и телу, коротко говорил: "Пока без изменений", и это означало, что она
жива, но может умереть в любую минуту. Несколько раз, поручив машину
автоматам, выбирался из своей кабины пилот и осторожно подходил к
носилкам. На его добродушном лице появлялась скорбь, он чуть не плакал,
вглядываясь в Ирину. Пилот подружился с нами, с Ириной и со мной, когда
доставлял нас с Базы на Ниобею, - выходил в салон из кабины, шутил,
рассказывал забавные истории из своей пилотской практики. Он был доволен,
что везет такого пассажира, как она, и не ограничивал себя в похвалах ее
мужеству: для него решение женщины изучить бушующую недрами Ниобею и
особенно ее жителей представлялось чуть ли не героическим поступком.
Трагический финал так хорошо начавшегося путешествия терзал его, он все
спрашивал врача, не лучше ли Ирине, и получал тот же ответ, что и я: "Пока
без перемен".
А я молча смотрел на нее и думал о ней, и думал об Анне, даже,
наверно, больше об Анне, чем об Ирине. Как странно совместилась судьба
этих двух женщин с моей судьбой. Анна тяжко умирала от еще неведомой
человечеству болезни, и я вот так же сидел у ее постели и спрашивал себя:
"Почему она? Почему не я? Для чего такая несправедливость?" Она полетела
на Эриннию, чтобы не разлучаться со мной, я выпрашивал для нее особого
разрешения лететь, мужу ведь нельзя уходить в рейс с женой, вместе
отпускают только на постоянное жительство на планете. Мы же летели в
командировку, а не на поселение - и вот она погибает, а я, вытащивший ее
на гибель, спокойно живу, буду и дальше жить. Нет, какая чудовищная
несправедливость!.. Анна до последнего часа жизни сохраняла сознание, она
понимала мое горе, она улыбнулась мне такой ласковой, такой горькой
улыбкой, слабеющим движением протянула руку. Я сжал, крепко сжал ее
пылающие жаром пальцы, я мучительно силился передать ей хоть крупицу, хоть
каплю своей жизни, но не передал, это пока еще неисполнимо - обмениваться
жизнями. Наша командировка кончалась, мы оба, если бы она не заболела, уже
мчались бы на Землю... И, вглядываясь в нее, такую бесконечно исхудавшую,
я уже знал, что не улечу, что у меня теперь одна цель в жизни - отомстить
тем зловещим, тем загадочным силам, что отнимают у меня жену. Анна умерла.
Я остался, чтобы побороться с проклятой планетой, чтобы навек истребить
угрозу гибели, которой здесь встречали всякого пришельца леса и воды,
воздух и почва. Эринния настигнет Эриннию, мщение покарает мстительницу,
так я постоянно твердил себе каждый день в течение десяти лет жестокой
схватки с тлетворным испарением планеты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов