А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вы слышали, какой номер отмочил Мори Фрай? В первый раз в жизни, наверное, решил покутить ночь, так умудрился забыть дома потребительскую книжку!
И все думали, что это была замечательная шутка.
Но скоро все наладилось. Правда, Шерри не исправилась – она по-прежнему ненавидела выходить куда-нибудь по вечерам, и Мори не замечал, чтобы она стала есть больше, чем раньше; но однажды вечером, разбирая счета, он обнаружил, что они очень даже неплохо справляются со своей потребительской квотой. По некоторым пунктам они потратили всю месячную норму и даже залезли вперед!
Не нужны даже фальшивые талоны. Мори потихоньку их собрал и, улучив удобный момент, тайком от Шерри сжег. Поначалу, едва лишь обнаружив перерасход потребительской квоты, он хотел бежать к Шерри и поздравить ее – еще бы, такой успех! Но осторожность взяла верх. Эта тема была для Шерри больной. И Мори сдался, подавил в себе желание поделиться радостью. Пусть все остается как есть.
И добродетель его бича вознаграждена.
Его вызвал Уэйнрайт. Начальство улыбалось.
– Ну, Мори, для вас добрые вести! Мы оценили вашу работу, и теперь у нас появилась возможность показать это более осязаемым образом, чем просто комплиментом. Я не хотел ничего говорить раньше времени, но теперь могу сказать – ваш статус пересмотрен квалификационной комиссией Министерства потребления. Теперь вы больше не в Четвертом классе «А»!
– Неужели Четвертый «Б»? – спросил Мори робко, с трудом справляясь с нахлынувшей надеждой.
– Пятый класс, Мори! Пятый! Когда мы что-нибудь делаем, то делаем это до конца. По справедливости. Мы просили специальной санкции от Министерства потребления – и получили ее, и вы перескочили в следующий класс. Но если честно, – добавил Уэйнрайт, – дело не только в нашей поддержке. Очень помогло ваше недавнее замечательное достижение в потреблении. Я же говорил вам, что вы можете этого добиться…
Мори пришлось сесть. Уэйнрайт говорил что-то еще, но он не слышал его. Да это и не имело значения. Вскочив, Мори выбежал из офиса, уклонившись от толпы сослуживцев, которые стремись его поздравить, и схватился за телефон.
На другом конце провода Шерри впала в экстаз и косноязычие.
– Ох, дорогой! – только и смогла она вымолвить.
Тогда Мори решился.
– Между прочим, – проговорил он, – без тебя я ничего бы не добился… Уэйнрайт мне так и сказал. Если бы мы не… ты не справилась с нормой, дорогая… Я давно хотел тебе это сказать, и что я очень это ценю… Алло?! – В трубке вдруг возникла подозрительная тишина. – Алло? – повторил он встревоженно.
И Шерри ответила. Голос ее звучал резко, с нажимом.
– Мори Фрай, подлый ты человек. Конечно, ты не мог не испортить мне настроение. – И она повесила трубку.
Открыв рот, Мори уставился на телефон. Из-за спины послышалось хихиканье.
– Женщины! – сказал Хауленд. – Никогда не пытайся понять их. Все равно не поймешь. Во всяком случае, прими поздравления, Мори.
– Спасибо, – промямлил виновник.
– Кстати, Мори, теперь-то, после повышения, надеюсь, ты не скажешь Уэйнрайту, что я вчера говорил… Ну, о том, что…
– Извини, – сказал Мори и, не дослушав, отодвинул Хауленда в сторону. На миг ему захотелось позвонить Шерри снова, а еще лучше – бежать домой, чтобы не стоял между ними этот ее резкий тон, но он взял себя в руки. Конечно, ничего страшного, просто он задел ее больное место.
И в тот момент, когда он так решил, часы напомнили ему, что подошло время, отведенное на этой неделе для психиатров.
Мори вздохнул. День дал – и день отнял. Блажен тот день, который приносит с собой только хорошее.
Если такое бывает.
Сеанс шел плохо. В последнее время почти все сеансы шли плохо. Доктора перешептывались, переглядывались, словно бы блуждая в темноте вместо того, чтобы точно, резко и правильно делать свое дело корректировать его, Мори, психику. Что-то тут не так, подумал он.
Пожалуй, так оно и было. И подтвердил это сам Зиммельвайс, прервав групповую терапию. Когда остальные доктора вышли, он пригласил Мори сесть напротив – для личной беседы. И за свое собственное время; он даже не заикнулся о вознаграждении, и Мори почувствовал нервный холодок – значит, дело действительно важное.
– Мори, – сказал Зиммельвайс, – по-моему, вы что-то скрываете.
– Я вас не понимаю, доктор, – серьезно ответил Мори.
– А вот за это я не поручусь. Мы изрядно покопались в вашем сознании, мистер Фрай, мы проникли довольно глубоко и обнаружили там кое-что интересное. Правда, об окончательном диагнозе говорить рано… Видите ли, мы исследуем человеческое сознание так, как если бы посылали разведчиков через территорию людоедов. Сами вы не можете увидеть этих людоедов, иначе вы больше ничего и никогда не увидите. Но вот вы посылаете разведчиков сквозь джунгли, и если он не появляется на другой стороне, то это явно означает, что он встретил на пути какие-то препятствия. Забрел, так сказать, в людоедскую деревню. Применительно к человеческому сознанию такая деревня называется травмой. Что это за травма? Как она влияет на поведение? Вот что мы должны понять, а поняв, принять меры.
Мори кивнул. Все это было давно известно. Но он никак не мог взять в толк, куда клонит Зиммельвайс. А тот продолжал, разглядывая Мори в упор:
– По сути, работа психиатра заключается в том, что он должен проникнуть сквозь психические блоки и залечить эту самую травму, избавив тем самым человека от болезненного состояния. Беда лишь, что мы не знаем, где остановиться. Закомплексованный человек находится как бы под напряжением. Мы пытаемся снять напряжение, но если мы добьемся полного успеха, оставив человека вообще без тормозов, то рискуем получить уголовника. Следовательно, торможение – социально необходимый фактор. Но представим на минуту, что у обычного человека не было бы сдерживающих центров. Предположим, что вместо того, чтобы использовать свою потребительскую квоту естественным и законопослушным образом, этот человек, например, поджигает свой дом или топит в реке продукты. Когда так поступают отдельные индивидуумы, мы этих индивидуумов лечим. Но если бы это совершалось в массовом порядке, это означало бы конец, крах нашего общества. И без того в каждой газете можно найти описание полного набора антиобщественных акций. Муж избивает жену, жена превращается в мегеру, подросток бьет стекла, имярек спекулирует на черном рынке потребительскими талонами. И в каждом таком человеке можно проследить основополагающую причину, которая привела их к грани, – это недостаток потребления…
Мори вспыхнул.
– Это несправедливо, доктор! Это все было несколько недель назад! С тех пор я начал действовать – и вполне успешно, я даже получил похвалу от Министерства потребления!.. Я не…
– Зачем же так волноваться, Мори, – мягко сказал Зиммельвайс. – Я позволил себе лишь общие рассуждения.
– А, по-моему, это вполне естественно – возмущаться, когда тебя обвиняют.
Зиммельвайс пожал плечами.
– Мы никогда не обвиняем пациента, мистер Фрай. Мы стараемся ему помочь. – В знак окончания сеанса он закурил сакраментальную сигарету. Пожалуйста, подумайте над этим, мистер Фрай. Жду вас на следующей неделе.
Шерри встретила его в дверях, храня неприступный вид. Холодно чмокнув его в щеку, она объявила:
– Я разговаривала по телефону с мамой. Рассказала ей наши новости. Они с папой приедут к нам сегодня отпраздновать.
– Хорошо, – кивнул Мори. – Дорогая, скажи, ты не обижаешься на меня за тот звонок? Я что-нибудь не то ляпнул?
– Они приедут около шести.
– Хорошо, хорошо! Скажи, ты обиделась на меня из-за этих норм? Если ты обиделась, то, клянусь, я не понимаю – за что!
– Я обиделась, Мори.
– Прости, – сказал он отчаянно. – Я даже…
Повинуясь внезапному импульсу, он поцеловал ее.
Сначала Шерри не отвечала, но так продолжалось недолго. Когда он оторвался от ее губ, она оттолкнула его, но Мори уже видел – она смягчилась. Он перевел дух.
– Хочу переодеться к ужину, – сказала Шерри.
– Конечно, дорогая. Прости меня, я был просто…
И он замолчал, потому что она прижала палец к его губам.
Успокоенный, Мори побрел в библиотеку. Там уже ждали вечерние газеты. Просмотрев наполовину «Уорлд телеграм сан пост энд ньюс», он позвонил Генри. Прежде, чем робот явился, Мори успел пробежать раздел происшествий в «Тайм геральд трибюн миррор».
– Добрый вечер, – сказал робот вежливо.
– Почему так долго? – поинтересовался Мори. – И где все роботы?
Обычно роботы не запинаются, но Генри явно помедлил с ответом.
– В подвале, сэр. Они зачем-то вам нужны?
– Нет. Просто я их не вижу вокруг. Дай мне выпить.
Генри снова заколебался.
– Скотч, сэр?
– Перед ужином?! Принеси «Танхэттен».
– У нас кончился вермут, сэр.
– Как кончился? Что ты имеешь в виду?
– Он весь выпит, сэр.
– Ты что, издеваешься? – резко сказал Мори. – Да нам за целую жизнь не выпить столько пойла, и ты это отлично знаешь. Боже мой… – он вдруг запнулся, и в глазах его появился проблеск ужасной догадки.
– Боже мой – что, сэр? – напомнил Генри.
Мори проглотил комок в горле.
– Генри, я… я что-нибудь сделал такое… чего нельзя делать?
– Я этого совершенно не могу знать, сэр. Это вообще не мое дело говорить вам, что можно делать, а чего нельзя.
– Да, конечно, – мрачно согласился Мори.
Он сидел прямо, с несчастным видом уставившись в пространство и вспоминая. И то, что он вспомнил, не доставляло ему никакого удовольствия.
– Генри, – сказал он наконец. – Пошли. Пошли в подвал. Немедленно!
Эти слова принадлежали Тэнквилл Байглоу. СЛИШКОМ МНОГО РОБОТОВ ДЕЛАЮТ СЛИШКОМ МНОГО ВЕЩЕЙ.
В этих словах было зерно, и оно проросло в доме Мори. Больше, чем обычно, выпив и контролируя себя меньше, чем всегда, он посчитал задачу немудреной, а ответ простым. И вот теперь со все возрастающим беспокойством он озирался вокруг, а его собственные роботы, следуя его собственному приказу, отданному всего несколько недель назад…
– Все в точном соответствии с вашими указаниями, сэр, – сказал Генри.
Мори застонал. Он смотрел прямо перед собой, и от того, что он видел, его колотила дрожь и по спине бежали мурашки.
Робот-дворецкий старался изо всех сил, но блестящее его лицо не выражало ничего. Одетый в бриджи и туфли для гольфа, робот с важным видом лупил клюшкой по мячу, мяч летел в стену, затем робот ловил его, снова бил, и так без конца, пока от мяча не отлетали лохмотья, клюшка не сгибалась от ударов, и на одежде не расползались швы. И тогда все это заменялось новым.
– Боже мой! – проговорил Мори растерянно.
Роботы-горничные, облаченные в лучшие Шеррины наряды, сгибались, наклонялись, садились и вставали… Робот-повар готовил обед, перед которым не устоял бы сам Дионис…
– Вы… вы… давно это… – проговорил Мори с трудом. – Так вот почему исчерпалась квота…
– О да, сэр! Все, как вы сказали, сэр, – ответил Генри.
Мори пришлось сесть. Один из роботов-слуг почтительно подал ему стул.
Растрата.
Мори повертел это слова на языке.
Растрата.
Вы никогда не портили вещи. Вы ими пользовались. Вы доводили себя до изнеможения, чтобы использовать их вовремя. Вы превращали каждый вдох и каждый час в мучение, стараясь использовать их на максимальное количество процентов – и так до тех пор, пока за прилежное потребление и/или профессиональные заслуги вас не переводили в следующий, более высокий класс, позволяя потреблять не так страстно и напряженно. Но вы никогда не разрушали бессмысленно вещи и никогда не выбрасывали их неиспользованными. Вы потребляли.
Не дай Боже, это дойдет до Министерства, подумал Мори с ужасом.
Правда, напомнил он себе, пока это до Министерства не дошло. И пока еще никто из людей не видел, что здесь происходит. И надо сделать так, чтобы никто сюда и не входил. Это не противоречит ни законам, ни обычаям, и устроить это будет тоже несложно. Ведь даже когда случаются поломки, что бывает очень редко, роботы управляются сами. Хозяева их даже не догадываются, что произошло, потому что для вызова ремонтной команды роботы пользуются собственной РПС-связью, и все происходит автоматически.
– Генри, ты должен был мне сказать, – проговорил Мори с упреком. Хотя бы напомнить мне об этом.
– Но, сэр, – запротестовал Генри, – вы же сами приказали мне… Вы сказали: «Не говори не единой живой душе».
– Хм. Ладно. Продолжай в том же духе. Сейчас мне надо идти. А роботы пусть пока приготовят ужин.
Мори покинул подвал с тяжелым чувством.
Ужин проходил трудно. Мори всегда нравились Шеррины родители. Старый Элон после обязательного досвадебного расследования, которое он, как отец, непременно должен был учинить жениху своей дочери, целиком погрузился в свою работу и больше их не тревожил. Но Мори не мог сказать, что старики совсем их забили, наслаждаясь своим высоким социальным статусом. Они помогали молодым, по меньшей мере раз в неделю приезжая обедать, и миссис Элон не раз перешивала Шеррины платья для себя, присовокупляя к ним Шеррины же украшения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов